120 дней Содома

Кюрваль настолько увяз в трясине разврата, что уже не мог существовать ни в каком ином мире. С его уст без конца срывались самые скверные ругательства, которые он энергично перемешивал с бесчисленными проклятиями и богохульством. Этот беспорядок в мыслях, усиленный постоянным пьянством, превратил его с годами в человека опустившегося и полубезумного.

Рожденный гурманом в такой же степени, что и пьяницей, он был достойным сотрапезником Герцогу; мы еще увидим, на какие подвиги были способны эти обжоры.

В течение последних десяти лет Кюрваль не выполнял своих обязанностей Председателя суда не только потому, что был уже неспособен; я думаю, если бы он и мог еще что-то делать, то его бы упросили никогда больше не утруждать себя.

Кюрваль вел жизнь распутника, любые извращения были ему по душе; те, кто его близко знал, подозревали, что в основе его огромного состояния лежат два или три отвратительных убийства. Как бы то ни было, судя по тому, что произойдет в дальнейшем, именно этот вид извращений в высшей степени его возбуждал; за это преступление, сведений о котором почти нет, он и был удален от Верховного Суда.

Теперь мы поведаем читателю об одной истории, которая даст ему представление о характере Кюрваля.

Его дом находился напротив того места в Париже, где совершались казни. Казнь несчастного должна была происходить как раз там. В назначенное время к нему привели жену и дочь носильщика. Окна со стороны площади были занавешены, так что жертвы не знали, что там происходит. Негодяй, хорошо осведомленный о часе казни, выбрал этот момент, чтобы обесчестить дочь, причем он заставил мать держать девочку в объятиях и так все устроил, что выпустил сперму в задний проход дочери в тот момент, когда отца колесовали на площади.

Как только дело было сделано, он закричал: «А теперь идите смотреть, как я сдержал свое обещание!» И открыл окно. Когда несчастные увидели своего мужа и отца истекающим кровью под ножом палача, обе потеряли сознание. Но Кюрваль все предвидел; обморок стал их агонией: обе были отравлены и никогда больше не открыли глаз.

Несмотря на предпринятые меры предосторожности, чтобы навсегда скрыть эту историю, кое-что все же просочилось наружу. О смерти женщин не узнал никто, но в деле мужа заподозрили служебную недобросовестность. Мотив преступления был наполовину известен, и результатом стала отставка Председателя.

С этого момента Кюрваль, которому не надо было больше соблюдать внешние приличия, пустился очертя голову во все пороки и преступления.