120 дней Содома

На склоне лет, думая о той жизни, которую я вела, о судьбах девушек, которых я бросила в пучину разврата и отторгла от Бога, я испытываю угрызения совести. Есть два средства сделать Бога менее суровым по отношению к себе: это милостыня и молитва. Две первые части из этой суммы, каждая по пятнадцать тысяч франков, должны быть переданы тобой капуцинам с улицы Сент-Оноре, чтобы эти добрые отцы постоянно молились за помин моей души. Другую часть суммы, едва я закрою глаза, ты передашь местному кюре, чтобы он раздал ее как милостыню беднякам моего квартала.

Милостыня – великая вещь, дитя мое, ничто так не искупает в глазах Бога грехов, совершенных нами на земле, как милостыня. Бедняки – его дети, и он пестует всякого, кто им помогает. Только милостыней и молитвой можно заслужить его прощение. Это верный путь попасть на небо, дитя мое. Что же касается третьей части, а она составляет шестьдесят тысяч франков, то ее ты переведешь после моей смерти на имя Петиньона, маленького сапожника на улице дю Булуар. Это мой сын, но он об этом и знает. Это внебрачный ребенок, плод незаконной связи. Умирая, я хочу дать этому несчастному сироте знак моей нежности. Оставшиеся десять тысяч, дорогая Дюкло, я прошу тебя принять как выражение моей привязанности к тебе и чтобы немного компенсировать тебе все хлопоты, связанные с остальными деньгами. Может быть эта сумма поможет тебе завести свое собственное дело и покончить с грязным ремеслом, которым мы занимались и которое не оставляет места ни мечтам, ни надеждам».

Получив возможность обладать такой огромной суммой денег, я тут же решила ни с кем не делиться и все забрать себе одной. Притворно рыдая, я бросилась на шею своей дорогой покровительницы, заверяя ее в своей верности и желании выполнить все поручения, чего бы мне это ни стоило. Сама же я при этом думая только о том, какое бы найти средство, чтобы помочь ей поскорее отправиться на тот свет, чтобы она в случае своего выздоровлении не переменила решения.

Такое средство нашлось уже на другой день: врач выписал ей лекарство от рвоты и, так как ухаживала за ней я, передал его мне, объяснив, что лекарство надо разделить на две части, ибо если дать сразу, это убьет больную. Вторую дозу надо было давать только в том случае, если первая не поможет.