– Причина в нашем сердце. Стоит человеку в каких-нибудь бесчинствах испытать унижение, подвергнуться оскорблениям, в его душе зарождается какая-то червоточина, которую больше ничем не вытравить. Стыдливости, служащей в иных случаях противовесом соблазняющему пороку, более нет. Это чувство угасает первым, первым изгоняется прочь. И теперь, когда человек уже ничего не стыдится, остается один лишь шаг, чтобы это состояние бесстыдства полюбить и рваться к нему. То, что претило предрасположенной иначе душе, преображается, и с той поры все, приводящее к новому, захватившему тебя, состоянию, несет с собой утоление сластолюбия.
– Но как далеко надо пройти по пути порока, чтобы достичь этого! – заметил епископ.
– Еще бы, – согласился Кюрваль. – Но эта дорога тянется неприметно, идти по ней легко; одно непотребство ведет к другому, вечно ненасытимая фантазия вскоре приводит нас к последнему пределу, а так как творить свое дело она может, только делая сердце бесчувственным, затвердевшим, то, когда цель достигнута, кое-каких добродетелей, когда-то теплившихся в сердце, там уже нет.
Привыкнув к ударам более сильным, сердце стряхивает с себя те впечатления, которые еще недавно опьяняли его, теперь они слишком пресны на вкус. Оно начинает свыкаться с новыми ощущениями, оно не хочет от них отказаться, оно ищет и добивается их.
– Вот это и делает исправление таким трудным, – произнес епископ.
– Скажите лучше, невозможным, друг мой. И как можно налагать наказания в расчете на исправление того, кому в радость всяческие лишения, унижения, с которыми всегда связано наказание, кто наслаждается ими, смакует, кого они возносят на седьмое небо блаженства?
– Какая все-таки загадка человеческое существо! – воскликнул герцог.
– Да, друг мой, – сказал Кюрваль. – Потому-то тот, у кого достаточно разума, предпочитает человека е… ть, а не разгадывать его."
"Ужин прервал наших собеседников, и за столом они были тихи и задумчивы. Но за десертом Кюрваль, разъярясь от похоти, как сатана, объявил, что хочет порушить чью-нибудь девственность и готов заплатить за это хоть двадцатикратный штраф.
Он потащил было в свой будуар предназначенную ему в отдаленном будущем Зельмиру, но трое друзей встали на его пути, упрашивая не нарушать им же самим установленные правила, указывали на то, что хотя им самим не меньше его хочется преступить закон, они все же соблюдают его, и Кюрваль должен последовать их примеру хотя бы по дружбе.
