Он врывался в комнату, где наш пятый, запершись с девицей, пылко целовал ее в зад, предвкушая неминуемое возмездие. Оскорбленный любовник, только взломавший дверь, начинал буянить, кричал на нашего клиента, по какому, мол, праву он ласкает чужую любовницу, и вдруг, вынув шпагу, приказывал старику защищаться. Тот в испуге бросался скандалисту в ноги; просил прощения, целовал ноги, целовал землю у ног, говорил, что на чужую подругу не претендует, что драться из-за женщины не станет. Но податливость соперника только распаляла мнимого оскорбленного, он обзывал своего супостата тряпкой, подлым трусом, негодяем, грозил разрисовать ему рожу клинком своей шпаги, словом, чем ниже стелился один, тем яростнее бушевал другой.
Наконец грозный воитель излагал свои условия: «Вижу, какое ты ничтожество. Так и быть, я тебя помилую, но только с тем, что поцелуешь меня в задницу». – «Сударь мой! Все, что пожелаете, – с готовностью принимала условия другая сторона. – Да ежели ваш зад весь в говне будет, я и то его расцелую, лишь бы меня не тронули».
Вложив меч в ножны, молодой буян быстренько подставлял старому распутнику свой голый зад, и осчастливленный старик бросался его целовать. А когда ему пускали в рот еще десяток-другой ветров, он оказывался совсем на верху блаженства и, умирая от наслаждения, испускал сперму.
– Мне все эти штучки понятны, – проговорил Дюрсе прерывающимся голосом (во все время рассказа об этих бесчинствах возбуждение маленького финансиста росло все быстрее и быстрее). – Ничего нет проще, чем любить унижение и находить удовольствие в презрении к тебе.
Кто страстно любит позорящие его вещи, естественно, получает от них наслаждение и должен возбуждаться, когда ему говорят оскорбительные слова. Некоторому сорту людей очень хорошо знакомо наслаждение от бесчестья, им нравится, когда им поделом говорят такое. Не знаешь, как далеко здесь может зайти человек, который ничем не брезгует.
– Все это еще от киников идет, – произнес Кюрваль, поглаживая задницу Фаншон, – кто же не знает, что даже наказание может привести в восторг? Разве вы не встречали людей, у которых в момент их публичного посрамления член встает? Все слыхали о маркизе де ***: как только ему объявили, что он приговорен к сожжению en effigie, он вывалил из штанов свой член и завопил: «Вот я и дошел до того, чего хотел! Позором покрыт, обесчещен! А ну-ка, пустите меня, я сейчас кончу!» И кончил тут же.
– Ты изложил последствия, – сказал герцог. – А теперь объясни причину.
