13 несчастий Геракла

Белле и Кларе врач вкатил по успокоительному уколу, и одурманенные девочки крепко спали в мансарде на огромной кровати Беллочки. Я же, наглотавшись валокордина, тупо отвечал на вопросы Макса, радуясь, что рядом ближайший друг, а не посторонний мент.

– Значит, дом был закрыт? – вопрошал Воронов.

– Все двери? На ключ?

– Да. Поэтому Кузьминский разбил стекло.

– Зачем? Разве он не мог отпереть замок снаружи?

– Мог, – бормотал я, – конечно, мог.

– И почему разбил окно?

– Анна закрылась изнутри на крючки.

Макс взъерошил и без того лохматые волосы.

– Когда вы вошли, в доме никого не было?

– Не знаю, я сразу отправился к себе в спальню, но думаю, что нет.

– Почему? Вдруг убийца прятался в комнатах или кладовках? Тут же до черта укромных уголков.

Внезапно ко мне вернулась способность мыслить логически.

– Понимаешь, участок Сергея Петровича обнесен кирпичным забором, по верху которого натянута колючая проволока. Через нее пропущен ток.

– А через равные промежутки по периметру забора встроены видеокамеры, транслирующие изображение на пульт охраны.

Охранники великолепно знают всех живущих в поселке, посторонних они ни за что не пропустят.

– Слышь, Максим, – сунулся в столовую незнакомый мне мужик, – глянь, записка!

Приятель молча уставился на смятый клочок бумаги.

– Ну-ну, – пробормотал он наконец.

– Что там, – занервничал я, – что?

– «Я приняла это решение сама», – озвучил текст Воронов, – и подпись: «Анна».

– Самоубийство, – выдохнул я, – так я и думал.

– Да? – скривился Макс.

 – Позволь узнать ход твоих мыслей.

– Даже если предположить, что ее убили, – ответил я, – хотя, честно говоря, я не понимаю мотива. Анна была бедной…

– Живя в таком доме? – ухмыльнулся Макс. – Нищенка в бриллиантовом ожерелье!

– Именно так! Анна была у Кузьминского в приживалках, личных средств она не имела, никакого корыстного расчета у убийцы быть не могло.

– Любовник? – отрывисто поинтересовался Макс. – Иногда бабы надоедают мужикам, и те принимают экстремальные решения.

– Не знаю, – растерялся я, – она не походила на женщину, менявшую мужчин.

Казалась влюбленной в своего мужа, постоянно говорила о его гениальности… Но даже если и предположить, что у Анны имелся еще один мужик, то каким образом он отсюда удрал? Нет, она покончила с собой. Заперла двери, опустила крючки, и все!

– Зачем нарисовала пятно на портрете? Почему синее?

– Думаю, это не она.

– Понятия не имею, – в сердцах воскликнул я, – тот, кто бродил по дому в платье Глафиры.