13 несчастий Геракла

С гор сошла мощная лавина и полностью отрезала крохотный городок от окружающего мира на три недели! В связи с сильным снегопадом к населенному пункту не могли пробиться спасатели, невозможно было и сбросить продукты с вертолета: над домиками с красными крышами плотно стояли тучи. Местный супермаркет, продукты в который каждое утро доставляли трейлеры, мигом опустел, в селении бы точно начался голод, но тут наступил звездный час Регины. Все население, от мала до велика, превознося ее хозяйственность, ело припасенные ею харчи и жгло свечи: электростанция у них тоже вырубилась.

Нашлись у Регины и нужные лекарства, а когда она, вспомнив уроки гражданской обороны, лихо сделала укол соседу, у которого заболело сердце, то просто стала национальной героиней.

Так что не спешите расставаться со старыми привычками, вступая в новую жизнь, всякое может случиться, и в благословенной Швейцарии пригодится запас керосина со спичками.

Я молча бродил среди хлама и в самом темном углу наткнулся на кованый сундук.

Сверху было окошко, в нем желтела бумажка, на которой выцветшими от времени фиолетовыми чернилами было выведено: «Вещи моей бедной жены Глафиры». Очевидно, Сергей Петрович, как и Петр Фадеевич, не смог вынести на помойку одежду несчастной сумасшедшей. Я осторожно поднял тяжелый «язык», сундук оказался незапертым. Крышка со скрипом подалась вверх, в лицо мне пахнуло тлением, и я увидел тряпье.

Сказать, что я не хотел в нем копаться, – это не сказать ничего. С огромным трудом я заставил себя дотронуться до хлама и начал перебирать старье.

Спустя некоторое время мне стало понятно, что здесь сложены еще и вещи Варвары. Одна часть платьев была сшита на женщину высокого роста, худощавую, с плоским бюстом, другая – на невысокую, полную даму с пышной грудью. Бог знает, почему Сергей Петрович не захотел избавиться от сундука. Я бы лично отволок его на свалку, чтобы поскорей забыть о мрачных семейных историях. Гора слежавшихся, издававших запах нафталина вещей росла на полу. В самом конце мне попалось несколько детских ситцевых платьиц, а последней обнаружилась совершенно измятая, почти пришедшая в негодность соломенная шляпка. Я поднял ее, на дне белел довольно толстый пакет. Серого платья не было и в помине.

Кое-как запихав назад тряпье, я, прихватив с собой пакет, отправился в свою спальню. Там, развернув плотную бумагу, обнаружил письма, написанные детским, неровным почерком.

Я живу хорошо, в нашей комнате шесть девочек.