13 несчастий Геракла

Работает автоответчик, оставьте сообщение после гудка…

Я очень сдержанный человек, умеющий владеть собой, но сейчас испытал острейшее желание надавать Жанне оплеух. Что за шутки? Просто поведение подростка, а не взрослой дамы! А я-то хорош, мирно беседовал с автоматом! «Ладно, подожду!»

Я опять набрал номер и сообщил:

– Жанна, проблема решена, позвони мне.

Потом сел в машину и поехал к Кузьминскому. По дороге я вспомнил, что не дал Жанне новый телефон, но потом сообразил, что у нее стоит определитель номера, и успокоился.

– Ваня, – заверещала маменька, – почему ты вчера не пожелал мне спокойной ночи?

– Извини, закрутился.

– Ужасно! Чувствую себя ненужной, лишней в твоей жизни!

Так, понятно, маменька поругалась с Кокой. Каждый раз, когда заклятые подружки наговорят друг другу гадостей, Николетта начинает отчитывать меня.

– Запиши номер моего нового мобильного.

– Сейчас, – прочирикала маменька. – Нюша! Дай ручку! Не эту, старая корова, нормальную.

– Так книжку просили, – послышался крик домработницы.

– Но ведь не Акунина же, – взвилась маменька, – а записную.

Я безропотно ждал, пока они разберутся между собой.

– Диктуй, – велела Николетта.

Я сосредоточился. Вот черт, забыл! Такой простой номер…

Внезапно цифры всплыли в памяти.

Николетта отсоединилась. Она всегда швыряет трубку, не попрощавшись.

В доме у Кузьминского стояла тишина. Во дворе шофер протирал тряпкой «Мерседес».

– Костя был до меня, – ответил парень, – его уволили. Я Андрей.

– Где Сергей Петрович?

– Да вроде ничего, только курит все время.

– А Маргарита Михайловна?

Андрей отложил тряпку.

– Сигареткой не угостите? Мои закончились.

– Да, конечно, берите всю пачку.

– Не, не курю такие, – заявил юноша, брезгливо посмотрев на «Бонд», – предпочитаю «Парламент». Маргарита Михайловна жива, но плоха, мне медсестра наболтала, что шансов у нее ваще никаких, только на аппаратах лежать.

И он снова принялся полировать бока «шестисотого».

Я вошел в дом, постучал в кабинет к хозяину, потом заглянул внутрь. Комната была пуста, ковер исчез. Со стены сурово смотрела Глафира. Мне стало не по себе. Где Сергей Петрович?

Кузьминский был в спальне, лежал на кровати прямо в ботинках и слегка похрапывал. Я подумал немного, потом стянул с него штиблеты и прикрыл его пледом.