Мне осталось отработать в компании всего неделю, а затем я останусь без работы, но с Романом. Он ведь сам сказал, что уволиться придётся, не потому что так надо, и я не могу забрать заявление, а потому что он предполагает мой переезд.
Мы слишком мало друг друга знаем, чтобы вот так, в омут с головой, окунуться в ту жизнь, о которой я ничего не знаю.
Фактически, с моей семьёй Рома знаком, а вот я ни его отца, ни сестру не знаю. Не представляю пока, как он живёт, какой у него распорядок дня и чем занимается, когда свободен, если бывает свободен.
И мне страшно. Страшно, что я не смогу соответствовать состоятельному Фирсову, как его невеста, которая, видимо, выросла в этом мире и вполне к нему приспособлена.
— О чём задумалась? — понимаю, что на некоторое время просто отключилась от реальности, погрузившись в свои мысли.
— О Роме, о том, что, возможно, я не смогу соответствовать его миру и окружению.
— Сможешь. К тому же, если он сам так решит, заберёт тебя, сделав своей женщиной официально, то всё будет проще, чем ты думаешь.
Фирсов — это тебе не вечно сомневающийся Костик, — мужчина. Значит, покинешь меня и Самару?
— Не знаю. Не стоит загадывать, Ирка. Пока всё в стадии планирования, а за неделю может произойти всё, что угодно.
— Да что произойдёт? — закатывает глаза, снова сомневаясь в моих словах. — Всё ясно и понятно. Неделю поработаете, Фирсов передаст пост руководителя и вернётесь в Москву. Всё.
— Я так хочу в это верить, Ир… — очень хочу, но что-то мутное и тревожное зреет внутри, то, что настораживающе трезвонит противным сигналом, предвещая неприятности, касающиеся нас с Ромой.
Отбрасываю прочь дурные мысли, мотая головой, гоню всё непрошенное и неприятное, выуживая из памяти сладкие воспоминания наших выходных. Прямо сейчас хочется в его объятия: завернуться, закутаться в ласку Ромы, слышать его ровное дыхание рядом и неразборчивый шёпот на ухо.
Мне никогда не было так хорошо и спокойно, как с ним. Все сомнения, страхи и неуверенность, будто испарились, словно не было их никогда.
Были до Ромы, а с его появлением я стала самой собой — настоящей Аней, которую Роман ласково называет «фея».
Фея…
Вспоминаю с каким придыханием и улыбкой он это говорит всякий как, как только его взгляд скользит по моим волосам, и Рома снова и снова накручивает на палец мои локоны. У него особо трепетное отношение к моим волосам, в которые он зарывается носом и шумно вдыхает каждый раз, когда укладывается рядом.
