Облизываю пересохшие губы, дышу раскалённым воздухом с мужчиной, который ещё не кончил, но находится на грани своего наслаждения.
Ничего не существует вокруг, остались только звуки нашего прерывистого дыхания, протяжных вздохов и нестерпимого продолжения. Теряюсь в запахе его парфюма и возбуждённых тел, соединяющихся в сексе.
Секс тоже пахнет — возбуждающе…
Аромат неудовлетворения, адского притяжения тел и голода, который каждый из нас желает немедленно утолить.
Приникает к губам, жадно посасывая мой язык и втягивая в себя.
Поднимает за плечи, усаживая на себя сверху. Сцепляет ладони на пояснице в замок, фиксирует положение на себе.
— Двигайся, — словно приказ, но я беспрекословно его исполняю, насаживаясь на раскалённый член.
Скачу на Романе, захлёбываясь от разрывающих ощущений и громких шлёпающих звуков, которые разбавляют наши стоны. Взлетаю вверх, чтобы снова и снова опускаться на стальной орган, вонзающийся в меня.
Разбухшие от оргазма складочки пульсируют, дрожь в теле появляется снова и сотрясает меня короткими спазмами, болезненно отдающимися внизу живота.
Роман хрипит, прижимая меня к мокрой груди. Ладони мужчины впиваются в ягодицы, помогая мне насаживаться на него рывками, до основания, полностью принимая член в своё лоно.
Держусь за его плечи, царапаю кожу, извиваясь на члене, словно змея. Запрокидываю голову назад и перестаю контролировать его манипуляции, растворяюсь в наступающих, сметающих меня, приливах, один за одним заполняющих моё тело.
Внезапно накрывший оргазм, заставляет трястись на Романе, сжимать его член внутри пульсирующими спазмами.
Его движения во мне затрудняются, но Роману это нравится — хриплые стоны становятся громче, пока он не дёргается, кончая внутри.
Чувствую, как изнутри меня заполняет горячий поток, смешиваясь с остаточными импульсами моего оргазма, подстёгивая снова дёргаться, прижимаясь к Фирсову. Роман делает пару коротких выпадов и вместе со мной обессиленно падает на кровать."
"Кажется, от диких стонов я сорвала голос, потому что не могу произнести ни звука, а язык, прилипший к нёбу, требует живительной влаги в непомерных количествах.
Рома, не останавливаясь целует, спускаясь по шее. От его учащённого дыхания снова накрывает эйфорией, но другой — нежной и пряной, не такой острой и фантастически несдержанной.
Обхватываю его руками и ногами, прижимая к себе, словно сплетаемся, наслаждаясь долгожданной близостью, которую мы сами намеренно откладывали.
