— Ничего не нужно понимать, доверься собственным ощущениям.
Раздевает за минуту, скидывая одежду на пол. Я совершенно обнажённая перед ним, открытая. Бродит взглядом по моему телу, словно прикасается, уже ласкает, двигается во мне.
Сгораю от его желания. От своего почти не дышу. Но пытаюсь закрыться ладошками, не в силах выдержать чёрный, испепеляющий меня взгляд. Он не просто смотрит — он уже во мне.
Откидывает мои руки, выдыхая со свистом. Мужские ладони накрывают грудь, зажимая соски между пальцами.
Теребит, перекатывает тугие вершинки, заставляя меня выгибаться и стонать.
Влажный рот накрывает соски, перекатывая их, посасывая и даже кусая. Припадает губами по очереди, сжимая полушария в ладонях. Запрокидываю голову, закрываю глаза и полностью отдаюсь эмоциям, накрывающим меня.
Кончиком языка ведёт тонкие дорожки по моему телу, спускаясь к животу, обводит по кругу пупок, неожиданно перебираясь на внутреннюю сторону бедра. А через секунду чувствую горячее дыхание Фирсова между своих ног.
Всем своим существом понимаю, что Роман смотрит прямо туда, на розовые складочки. Становится неуютно, безумное желание прикрыться не даёт расслабиться. И как только собираюсь сказать ему об этом, меня касается его язык.
Отрывисто всхлипываю от необычной для меня ласки, впитывая новые для себя ощущения, пронизывающие насквозь.
Ускоряется в движениях, размашисто движется языком по складочкам, раздвигая и проникая глубже, словно уже проникает в меня. Чувствую каждое жаркое прикосновение, отдающееся яркой пульсацией внизу живота.
— Расслабься. Слышишь меня? Просто не думай ни о чём… — слышу шёпот Романа снизу, и его рот накрывает пульсирующий клитор.
Выгибаюсь ему навстречу, и больше не в состоянии себя контролировать, думать о чём-то правильном, верном для нас, просто улетаю в какое-то мутное марево, отдаю своё тело в его полное распоряжение."
"Круговые движения становятся интенсивнее, словно закручивающаяся спираль стягивается в том самом месте, где движется его язык.
Помогает пальцами, проникая в меня в унисон с языком.
Не могу сдерживать вырывающиеся стоны, слишком громкие, чересчур показательные. От ласки закатываются глаза, а пальцы впиваются в простыни, с треском натягивая на себя.
Мне кажется нужно совсем немного, чтобы освободиться от неистового напряжения, выворачивающего меня практически наизнанку.
И вот, когда я почти улетаю за грань, Рома останавливается.
