14 ночей с монстром

Это ведь совсем не сложно. Надо лишь податься вперед, коснуться губами его запястья и втянуть…

Горячая! Из-за разницы температур наших тел, кровь дрейга показалась кипятком. От неожиданности, я едва не захлебнулась, раскашлялась и рефлекторно пыталась оттолкнуть руку от себя, чтобы сделать вздох.

Но дрейг не позволил. Свободной рукой сжал шею, мешая даже дернуться и пророкотал:

— Пей!"

"Приступ удушья исчез так же быстро, как и появился. Зажмурившись, я снова сделала крохотный глоток, стараясь не спешить, чтобы снова не захлебнуться.

Странный вкус. И на кровь почти не похоже. Металлический привкус остался, а еще появилась неожиданная терпкость. Словно я не кровь пила, а крепкое вино. И голова стала неожиданно легкой.

— Пей!

Еще один глоток. Всего один.

Не могу. Больше сил не осталось. Пусть на вкус это не так отвратительно, но сама мысль о том, что я… что мы делали, вызывала отвращение и рвотные позывы.

Отшатнулась, прижимая руку к губам, чувствуя липкую кровь.

Покрывшись испариной с ног до головы и сотрясаясь мелкой дрожью, с трудом сдерживала рвотные позывы.

Но дрейг меня больше не держал.

— Н-не могу больше, — просипела, хватая ртом воздух и поднимая на Форра затравленный взгляд. — Простите, но не могу.

Это же чудовищно. Первобытный век какой-то. Жутко, отвратительно и безумно. Словно я принимала участие в каком-то языческом обряде.

Дрейг говорил, что их алтарь давно не принимает человеческих жертв, но именно так я себя сейчас чувствовала.

Жертвой. И это несмотря на то, что роль монстра, пожирающего чужую плоть выпала, сейчас мне.

— Отлично, — отозвался дрейг неожиданно глухо и вскочил на ноги, отходя к столику, на котором стоял графин с водой. — Пока хватит.

— Что значит пока? Мы будем делать это еще раз?

Скрыть ужас и отвращение получилось плохо.

— Я надеюсь, что не понадобится. И наша связь будет признана всеми, — ответил Форр, возвращаясь ко мне со стаканом воды.

Я быстро сделала глоток, пытаясь смыть вкус крови.

Вторым глотком прополоскала горло. Третьим тоже. Но вкус дрейга все еще горел на губах. Слишком интимно, слишком лично.

— А кто должен ее признать? — спросила осторожно, когда с водой было покончено.

— Дрейги. Теперь ни один из моих сородичей не сможет заявить на тебя права или выкрасть.

— Меня? Выкрасть?

Такой вариант я совершенно не рассматривала.

— Ты слишком ценна.

— Потому что ключ?

— Совершенно верно.