Сдавайся, это любовь…

«Боженька, ну где все мужики-то нормальные? Ну, хоть одного бы! Одного! И ведь прошу немного… Хочу сильного, смелого, горячего настолько, чтоб прикуривать можно было… Я буду очень хорошей девочкой… Клянусь. Аминь!»

Это безбашенное, головокружительное приключение началось именно с этой неаккуратно брошенной фразы, в самом центре родного бара. А дальше? Дальше кара не заставила себя долго ждать. Мы с подругами ошалело наблюдали за траекторией полёта выскользнувшей из моих рук бутылки ровно до громкого мужского «Ой!»…

Поздно пить Боржоми, когда сама сделала заказ… Поэтому сдавайся, это любовь…!

Я распахнула глаза от навалившегося неуправляемой лавиной ужаса.

Стала хапать ртом воздух, будто кто-то сжал шею. В горле пересохло, голова трещала, как полено в камине. Кое-как поднялась в кровати и пошатнулась от внезапного головокружения. Странная музыка, крики и гомон заглушали все мысли, я словно в вакууме зависла, отчаянно пыталась прийти в себя, но ничего не выходило. Чистый лист, где есть я, гудящая голова и холодные скользкие простыни. Чёрт… Что за комплект такой с охлаждающим эффектом? Я притянула край простыни к лицу, вдохнула густой аромат ополаскивателя для белья и подзависла. Не тот запах… Я люблю засыпать и просыпаться в облаке свежести, оттого и меняю бельё раз в три дня, а этот аромат мне незнаком.

Меня словно парализовало! По позвоночнику побежала ледяная волна страха, а руки затряслись мелкой дрожью.

Пыталась осмотреться, но моя густая грива спутанным занавесом лежала на лице.

Пальцами постаралась разделить сбившиеся в войлок пряди, волосы цеплялись за кольца, больно оттягивая кожу. Давно надо было подстричь гриву, а мне всё жалко было. Вот теперь, Люсенька, наслаждайся этими шторами, из-за которых ни черта не видно.

– Блииин! – зашипела я и, устав сражаться с ветряной мельницей, подхватила всю копну и задрала вверх единым занавесом…

До того, как зрение смогло сфокусироваться, позволив воспаленному мозгу проанализировать окружающую обстановку, я почувствовала движение за спиной.

Матрас стал подозрительно проминаться, а белоснежные простыни, в которых я была завёрнута, как мамин голубец, стали натягиваться, сползать, открывая мне собственную наготу. Я машинально бросила волосы и схватила уползающий край ткани, инстинктивно пытаясь прикрыться.

Нет, теперь прикрыта, конечно, но опять ничего не вижу!

– Доброе утро… – прошелестел тихий, сонный и явно МУЖСКОЙ голос за спиной.

Я не то что вздрогнула.