Японская война 1904. Книга 6

"Японская война 1904. Книга шестая

Глава 1

Маньчжурия, 21 января 1905 года

Колеса мягких четырехосных вагонов новой конструкции стучали по рельсам, и в резком холодном воздухе этот гул разлетался на многие километры. Двое молодых инженеров даже поспорили: глупость ли это или на самом деле чем больше звука уходит вдаль, тем меньше остается рядом, и сон получается более здоровым и глубоким.

В солдатских вагонах такие высокие материи никого не интересовали. Бывшие крестьяне и мещане больше думали о том, что ждет их дальше.

Вырванные из привычной жизни, они, конечно, слышали новости о победах русского оружия, но нет-нет, а кто-то задавался вопросом, какой ценой они оплачены. Сколько крови уже пролито, сколько еще будет и, главное, доживет ли вот он, обычный Семен или Сашка, до будущего мира. Ответов не было, и сон из-за этого выходил тревожным и чутким.

Последний вагон в поезде был еще старой конструкции, и кто-то опытный легко бы опознал на нем метки Рязано-Уральской железной дороги, а то и смог бы определить конкретный город — Саратов — откуда его перегнали в Москву, а там и добавили к основному составу.

Обычно такое смешение вагонов не мешало старым и новым пассажирам общаться во время долгих остановок на Транссибе, но саратовские гости предпочитали собственную компанию.

— И все же, Петр Аркадьевич, как думаешь, зачем Плеве так срочно отправил нас на восток? — один из двух крепких сорокалетних мужчин оторвался от бумаг и посмотрел на второго.

— Дмитрий Борисович, мы ведь уже обсуждали…

— И все же! Меня из Одессы, тебя из Саратова.

— А чем это отличается от того, как меня в прошлом году выдернули из Ковно? Плеве и в тот раз, и в этот сказал примерно одно и то же. Меня ваши личные обстоятельства не интересуют, теперь вы нужны Родине именно в Маньчжурии.

— Ну хватит темнить! Я понимаю, что у тебя в Саратове были непростые времена: самые малые крестьянские уделы во всей империи, постоянные бунты… И отмечу, что моя сестра и твоя жена совсем не одобряет того, как ты с ними разбирался.

Выходить к крестьянам и лоб в лоб с ними разговаривать — это могло плохо кончиться.

— Нельзя мне было бояться! Да и люди… Да, они выгоняли помещиков пару раз, но даже пальцем никого не тронули. Грань большой крови была близко, но… Ее пока не перешли, и я точно не собирался быть первым, кто это сделает.

— А вот прадед твоей жены…

— И твой.

— Так вот наш общий прадед, Александр Васильевич Суворов, не боялся пролить кровь ради дела.