1972

До сих пор как вспомню – трясет от ненависти! Сербы – единственная страна, которая против нас не воевала! Единственный народ, который поддерживал русских ВСЕГДА! И мы не смогли им помочь… Ну ничего, надеюсь – в этом времени, в этом мире такого больше не будет. Я все рассказал в своих письмах – обо всем, что станется с Югославией. Надеюсь, теперь не будет «гуманитарных бомбардировок» для блага бомбардируемых.

Кстати, там, где американцы воевали на земле, пуская своих солдат в бой, – они обгаживались по полной.

Пример – Вьетнам, из которого они едва унесли ноги.

Да, их было три – два здоровенных полноприводных пикапа «GMC», так любимых в Америке, и какая-то здоровенная потрепанная телега размером не меньше моего покойного «кадди».

Дымок анаши – его ни с чем не спутаешь, «плавали, знаем». Он похож на запах сжигаемой дачниками травы, выдернутой из грядки, только немного послаще. Идиоты. Мало того что курят на посту, так еще и эту самую шмаль! Дымок идет из приоткрытых стекол машины. Одной машины! Идиоты забрались в одну машину – ведь так же теплее и веселее – сидишь, языком треплешь, шмаль сосешь – хорошо!

Просто отлично, ага.

Не надо распыляться на три машины сразу, рисковать… все яйца в одной корзине. Сколько там яиц? Ага… шесть. По одному идиоту на машину оставили. И правильно – а зачем больше? Вообще-то можно было и одного оставить – толку от него было бы столько же, сколько и от трех недоумков.

Луна снова вышла. Плохо! И видимость хорошая, и тень будет. Подожду, пусть тучка накатит на этот «фонарь».

Минута… две… три… есть! Призрачный свет тускнеет. Спряталась!

Согнулся, бегом – от деревьев, через поле! Автомат наготове, если что – сразу открываю огонь! Хорошо, что они поставили машины носом туда, куда улетел мой «кадди».

Есть! Подбежал почти вплотную, отошел чуть в сторону, и… да-да-да-да-да! Весь магазин! Получите, твари! В клочья! В лохмотья! В фарш! Это 7,62, ему по херу ваша жестянка! Он навылет вас берет!

Чак! Магазин пуст. Привычно отделяю его от «калаша», бросаю под ноги, вставляю новый магазин, передергиваю затвор.

Готово!

Боль обожгла левое плечо, резануло, как ножом. Падаю на спину и, уже лежа на спине, срезаю очередью темную фигуру, каким-то образом оказавшуюся позади меня. В грохоте выстрелов я не слышал, как открылась дверца машины. Видимо, этот тип спал на заднем сиденье. Не любит курить шмаль!

И придурок теперь – я. Потому что надо было учитывать и этот момент, а я не учел.