1972

Метров через сто нахожу пологое место и осторожно переползаю канаву, больше всего боясь вывесить мосты так, чтобы нельзя было сдвинуться с места. Но все обошлось. Тяжелая, с огромными, как у грузовика, колесами машина уверенно шла по снежной целине, благо что снега того было в общем-то даже не очень много – ниже колена, – а под снегом мерзлая земля, густо поросшая травой.

В лесу пришлось посложнее, приходилось пробираться зигзагами, подминая под себя кусты, облепленные снегом и похожие на белые шары.

Очень боялся, что наткнусь на пенек и так вывешу джип, что вся эта моя задумка закономерно пойдет прахом. Но нет, судьба ко мне сегодня благоволила. Или к Пабло? Тут еще большой, очень большой вопрос.

Наконец я нашел то место, где мы с Пабло свалились в овраг и прокатились до самого дна. Джип поставил мордой к оврагу, освещая все вокруг светом не только его мощных фар, но и фонарями «люстры», которая обнаружилась на крыше кабины. Не знаю, зачем они поставили эту люстру, скорее всего, просто для понтов – почему бы и нет, если есть бабки?

Привязать веревку к бамперу – минутное дело.

Джип в положение «стоянка», плюс на всякий случай – и на стояночный тормоз. Береженого бог бережет. И теперь вниз, туда, где виднелась неровная тропинка моих следов по дну этого оврага. Хорошо я укрыл, закопал Пабло – стряхнул на него снег с нависшей кроны то ли ольхи, то ли ивы, – засыпало с головой. Я бы обратил внимание на то, что крона дерева над этим местом бесснежна, но… это я. А они были просто городскими бандитами, обкуренными шмалью.

С замиранием в сердце разбрасывал снег в поисках тела Пабло. Вполне могло быть, что ему уже пришел конец. Когда откопал, первым делом нащупал сонную артерию и с облегчением и тревогой выдохнул – пульс был, но только медленный и совсем слабый. Пабло почти замерз в этом сугробе, холод замедлил обмен веществ. Что, кстати, могло бы ему очень даже помочь – замедляется кровотечение, замедляются вообще все процессы в организме человека.

Я обвязал его руки, положив Пабло на бок, цепляясь за тонкую веревку и матерясь и шипя от боли, вскарабкался к машине, радуясь тому, что склон оврага слишком крутой – иначе нападавшие точно спустились бы вниз, сел за руль, не чувствуя его в онемевших от холода руках, и медленно начал пятить машину назад, следя за тем, как змеится тонкая нить посланной мне Провидением веревки.