1972

Впрочем, немного – это для меня и Роя, а Ниночка сразу захмелела, осоловела и стала клевать носом. Заметив это, Рой предложил поводить ее в спальню, на что Ниночка не очень-то и протестовала – служанка повела ее из гостиной, явно присматривая за тем, чтобы моя подруга не врезалась в стену и не свалилась на повороте. Ох, уж эти женщины… всего-то треть бутылки шампанского! Хотя скорее она опьянела от обилия впечатлений, обрушившихся на нее потоком Ниагарского водопада.

Мы с Роем сидели возле камина в кресле, молчали и потихоньку потягивали белое полусладкое вино. Грех признаваться, но я не очень люблю сухое вино – кислятину, вяжущую во рту. Куда вкуснее сладковатое, настоящее виноградное вино – без какого-либо крепления.

Как оказалось, Рой тоже любит полусладкое, так что мы с ним сошлись и в этом вопросе.

– Майкл… – начал разговор Рой, глядя в языки пламени, облизывающие дубовые поленья – скажи, только честно, между нами… ты правда можешь предсказывать будущее?

Вот оно, началось.

Скорее всего, это и есть то, ради чего Рой пригласил меня к себе. Стало даже немного смешно – вот и началась моя карьера провидца!

– Могу, – не стал скрывать я. – Только не все. И не для всех. Я не могу гадать по фотографии, не могу читать мысли и не могу летать по воздуху без использования самолета. То есть – на метле. И метлы у меня нет.

– Хорошо, что ты не летаешь на метле, – серьезно заметил Рой, и глаза его блеснули усмешкой.

 – На метлах должны летать только женщины, и то – такие красивые, как твоя девушка. И лучше, чтобы они летали обнаженными! Тогда жизнь джентльменов обретет новые оттенки.

– Пятьдесят оттенков серого, – не выдержав, хмыкнул я. – Ты хочешь у меня что-то спросить, Рой? О своем будущем? Но я сказал тебе – не хочу сообщать тебе дату твоей смерти!

– А дату смерти моего отца? – неожиданно спросил Рой.

 – Он долго проживет?

Я помолчал, раздумывая – надо ли? Потом вздохнул, пожал плечами:

– Нет, недолго. Он умрет через два месяца, от инсульта. Мне жаль, Рой. Он только что ушел со своего поста, оставив вместо себя тебя. И надеется, что ты поднимешь кинокомпанию до былой славы.

Мы молчали минут пять. Я смотрел на огонь, чувствовал запах океана, и мне было хорошо.