Я же сбегала спасать ребенка и своего любимого! Мне и в голову не могло прийти, что у Алексея Петровича могли быть другие планы.
***
Послеобеденная сиеста в тихой русской деревушке под срамным названием «Волохуевка», в заповедном захолустье Рублевского региона, была вопиюще нарушена. По главной улице неслась баба Люся, внушительной красоты женщина при этом подняла в воздух волну из пестрых листьев. С какой-то стороны данное зрелище можно было бы даже назвать романтичным. Если посмотреть, словно в замедленной съемке – это такая потрясающая рыже-красная волна, накрывшая улицу, заборы, дома, дедов на крыльце у Иваныча, которые буквально секунду назад с любовью и аппетитом разлили по стопарикам послеобеденный аперитив в лице медовухи.
– Е-е-еду-у-ут!!! – пронзительный вопль Люси, как военная сирена, поднял всю деревушку на уши."
"Наши любимые бабки, и баба Люба, и Ира, и даже внученька Настенька, попадали с кроватей. Немногочисленное население поселка прямо в исподнем повыкатывалось на улицу.
Кто в одном сапоге, кто в чепце кружевном набекрень, а кто и с недоеденной булкой за щекой. А Люся так вошла в раж, что не смогла остановиться и вихрем, паровозом-ледоколом пронеслась дальше. И только спасибо Буренке, что в тот самый момент переходила дорогу домой. Корова умная, как собака обучена возвращаться в хлев по часам. И случилось знатное ДТП, когда все сто двадцать кило Люсиной красоты с размаху въехали в нашу Буренку. Как только выстояла, бедолага?
– Ох ты, батюшки! – испуганно взмахнула руками баба Люба и помчалась спасать нерадивую соседку.
Тут же примчались и все остальные.
– Куда ж ты, сердешная, спешила-то так? – причитала баба Наташа. – Неужто гнался за тобой кто?
– Оле… Оле… – только и смогла пробормотать ушибленная женщина.
– Что оле-оле? Песни петь решила али голосовать за кого? – помотала головой баба Люба. – Не иначе, сотрясение мозгу твоего. Буренка –то вон, от столкновения аж глазом подмигивать стала! Батюшки, обеих спасать придется!
– Удои сократятся, – расстроенно заявил Иваныч, который уже успел припрятать медовуху, и примчался к место происшествия вместе со всеми.
– Да о чем ты думаешь, несчастный! – прикрикнула на него баба Наташа.
– Как минимум вдвое, помяни мое слово, – ткнул он корявым пальцем с грязным ногтем в лежащую в обмороке и ошеломлении корову.
– Оле… – снова попыталась приподнять голову пострадавшая.
– Оле, оле, оле! Люська – чемпион! – поддержал ее Иваныч радостно.
