До скорого, мой мальчик.
И он исчез. Из тёмного угла донеслось последнее замирающее «хи-хи-хи».
Хоть Сэм и поворчал немного, настроение у него заметно исправилось. Он медленно набил свою трубку, о которой не вспоминал целое утро. Но тут обнаружилось, что у него нет спичек. Сперва он решил было подняться по лестнице, постучать в дверь и попросить кремень и трут, но потом сообразил, что это покажется странным. Он попробовал с нежностью и умилением думать о Мелисенте, но убедился, что не в состоянии даже отдалённо припомнить, какова она с виду.
Вместо Мелисенты ему отчётливо представлялась дрянная скульпторша по имени Мойа Фезерингерст, которую он уже много лет терпеть не мог.
Глава 9. СНОВА В «ВОРОНОМ КОНЕ»
В баре «Вороной конь» было очень тихо, и толстяк, взяв обычную смесь лёгкого пива с горьким, сказал это буфетчице. Не получив ответа, он повторил:
– Всё тихо-спокойно, говорю.
– А я ничего не говорю.
Буфетчица зажмурилась и плотно сжала губы.
– Это почему же?
– После того, что случилось нынче утром, не могу.
– Она открыла глаза и опасливо поглядела на дальнюю стену.
Толстяк довольно долго раздумывал над её словами. Потом наконец нашёлся:
– А что такое случилось нынче утром?
– Не надо вопросов, – сказала она. – Тогда и вранья не услышите.
– Что правда, то правда, – согласился толстяк. Буфетчица долго молчала, потом впилась в него взглядом, и наконец её прорвало:
– Мой брат Альберт говорит, он видел такое однажды в парке Финсбери. Электричество и зеркала, говорит, вот и всё.
– Что видел?
– Загадочное исчезновение, – мрачно сказала она.
– Так это оно и было нынче утром?
– Оно самое. На этом самом месте.
– А кто ж исчез?
– Ах, лучше не спрашивайте…
– Что правда, то правда, – поспешно согласился толстяк.
Он отхлебнул пива, подумал немного, потом рискнул высказать суждение:
– А погодка-то разгулялась.
– А вы чего ждали? – сказала буфетчица. – Нет уж, тридцать первого июня иначе и не бывает.
Он поглядел на неё с недоверием, но она ответила прямым, простодушным взглядом.
Тогда он вынул из кармана книжечку с календарём, тревожно заглянул в неё, потом снова с недоверием уставился на буфетчицу. Взгляд её был всё так же чист и простодушен. Они уже готовы были всё начать сначала, как вдруг появился Мальгрим в том же самом наряде, что и утром, энергичный и властный.
– Свят-свят-свят! – ахнула буфетчица.
– Добрый вечер, мадам. Двенадцать бокалов бенедиктина с холодным молоком, и, пожалуйста, поживее.
