Пустое дело. Всё равно я в выигрыше, как ни кинь, – сказал Мальгрим и вышел через стену.
– Похоже на то, – пробормотал старик. – Неглупый малый, но слишком самоуверен. Ладно, мы ещё посмотрим.
Он стал быстро расхаживать по комнате и, наткнувшись на остолбеневшего толстяка, небрежно отодвинул его, точно стул. Тем временем на стойке появился поднос с двенадцатью бокалами. Вслед за тем из-под стойки на четвереньках выползла ошалевшая буфетчица. Она поднялась на ноги и уставилась сперва на Марлаграма, потом на толстяка, потом на проём в стене.
– Свят-свят-свят! – Она закрыла глаза, но, вспомнив о своё служебном долге, снова открыла их и поглядела на Марлаграма. – Послушайте, вы можете выпить двенадцать бокалов бенедиктина с молоком?
– Нет, – ответил Марлаграм. – В рот не беру молока.
– Ну, тогда до свиданьица! – чуть слышно сказала буфетчица, потом спотыкаясь прошла сквозь стену и унеслась в Перадор.
Старый волшебник хлопнул толстяка по плечу, приказал ему: «Проснись!», а сам пролез под стойкой и появился по другую её сторону.
Толстяк поглядел на него, потом зажмурился.
– Что-то у меня с глазами не ладно, – сказал толстяк. – Послушайте, а куда девалась Куини?
– Это ты о буфетчице? Хи-хи-хи! Завтра утром у неё будет по горло дел на перадорском турнире, хоть сама она, конечно, об этом ещё и не подозревает. А твои глаза… да разве ими что-нибудь увидишь?
– То есть как это?
– Да ты уж сколько лет как мертвец, – сказал Марлаграм. – Выпьешь чего-нибудь?
– Лёгкого с горьким, – уныло ответил толстяк.
– Ты себя губишь, хи-хи-хи! Нет, пинта драконовой крови – вот что пойдёт тебе впрок. Держи!
Совсем обалдевший толстяк вдруг увидел у себя в руках большую кружку, до краёв наполненную тёмно-красной жидкостью.
– Да куда мне столько! Небось опять что-нибудь новенькое для нас припасли? Не забывают они про нас. Интересно, что там.
– Кто это «они»? – сурово спросил Марлаграм.
– Ну… сами знаете…
– Ничего я не знаю. И ты тоже ничего не знаешь. А теперь выпей и оживи.
А то куда ни плюнь – одни мертвяки: тыкаются повсюду, высматривают, нет ли где свободной могилы.
– Ну что ж, я выпью.
– Давно пора. А как хлебнёшь драконовой крови, скажешь, какое сегодня число.
Толстяк отхлебнул большой глоток тёмно-красной жидкости. Глаза у него полезли на лоб, но он сразу же так и расплылся в блаженной улыбке.
– А ведь вы правы, ей-богу. И Куини тоже, и тот малый – художник, что был тут нынче утром. Сегодня и впрямь тридцать первое июня.
