365 дней

Я коснулась пальцами своих оков и с любопытством обнаружила, что это тот же ремень халата, которым я была скована в самолете.

- Ты любишь связывать женщин? - спросила я, когда он что-то настраивал на панели управления.

- В твоем случае это вопрос не предпочтения, а необходимости.

Он нажал на старт, и нежный женский голос начал обозначать ему дорогу.

- У меня болят руки и спина - сообщила я ему после нескольких минут езды в неестественно изогнутом положении.

- А мне больно совсем по другой причине. Хочешь участвовать в торгах?

Я видела, что он зол или расстроен - этого я еще не могла определить, но понятия не имела, как своим поведением я способствовала этому.

- Ты проклятый упрямый эгоист, - пробормотала я по-польски, зная, что он меня не поймет. - Как только ты развяжешь меня, я закачу тебе такую оплеуху, что ты будешь собирать свои бандитские зубы с пола.

Массимо притормозил и остановился на светофоре, после чего обратил в мою сторону холодный взгляд.

- А теперь скажи это по-английски - процедил он сквозь зубы.

Я презрительно улыбнулась и начала извергать из себя по-польски поток ругательств и ненормативной лексики, направленных в его адрес. Он сидел, впиваясь в меня нарастающим яростью взглядом, пока через секунду, когда свет стал зеленым, не двинулся.

- Я облегчу твою боль или, по крайней мере, отвлеку от нее твое внимание, - сказал он, расстегивая мне одной рукой пуговицы на брюках.

Через некоторое время его левая рука спокойно легла на руль, а правая скользнула под мои кружевные трусики. Я извивалась и металась на сиденье, проклиная его и прося не делать этого, но было уже слишком поздно.

- Массимо, прости! - закричала я, пытаясь помешать ему сделать то, что он хотел сделать. Ничего не болит, а то, что я говорила по-польски..."

"- Это меня больше не интересует, и если ты не замолчишь, мне придется заткнуть тебе рот. Я хотел бы слышать навигатор, так что с этого момента ты должна молчать.

Его рука медленно скользнула в мои трусики, и я почувствовала, как меня охватывает паника и в то же время полная покорность.

- Ты обещал, что ничего не сделаешь против моей воли, - прошептала я, прислонившись к изголовью кресла.

Пальцы Массимо нежно дразнили мой клитор, размазывая по нему влагу, которая появилась, как только он коснулся меня.

- Я ничего не делаю против твоей воли, я хочу, чтобы твои руки перестали болеть.