365 дней

Я понятия не имела, о чем они говорили, но из тона обсуждения можно было сделать вывод, что Черный не хочет того, о чем говорил Доменико. Когда они закончили, Массимо открыл дверь и, не отпуская меня, вышел из машины, после чего направился к входу в гостиницу, у которой мы припарковались. Я обвила его ногами за талию и почувствовала на себе удивленные взгляды остальных гостей, когда он, не говоря ни слова, прошел мимо них с каменным выражением лица.

- Я не парализована, - сказала я, подняв брови и слегка кивая.

- Надеюсь, но есть несколько веских причин, по которым я не хочу тебя отпускать, их, по крайней мере, две.

..

Мы прошли мимо стойки регистрации и сели в лифт, где он прислонил меня к стене. Наши губы почти соприкоснулись.

- Во-первых, что мой стоячий член вот-вот разорвет мои штаны, а во-вторых, что твои пропитаны влагой, и единственное, что могло прикрыть это зрелище, - это мои руки и твои бедра.

Я закусила губу, услышав его слова, тем более что то, что он говорил, имело смысл.

Звонок в лифте сообщил, что мы достигли этажа, на котором мы выходим.

Сделав несколько шагов, он приложил к двери карточку, которую получил от Доменико, и вошел в монументальный номер, поставив меня посередине.

- Я бы хотела умыться, - сказала я, оглядывая багаж.

- Все, что тебе нужно, находится в ванной, мне сейчас нужно кое-что сделать, - объявил он, поднося телефон к уху и исчезая в огромной гостиной.

Я приняла душ и намазалась ванильным лосьоном, который нашла в шкафчике. Я вышла из ванной и, проходя через другие комнаты, наткнулась на бутылку любимого шампанского.

Я налила себе бокал, потом еще один и еще, смотрела телевизор, пила шампанское и гадала, куда исчез мой мучитель. Через некоторое время, скучая, я начала бродить по люксу, обнаружив, что он занимает значительную часть гостиничного этажа. Когда я дошла до последней двери, переступив их порог, то оказалась в темноте, к которой глазам за мгновение пришлось привыкнуть.

- Садись, — услышала я уже хорошо знакомый мне акцент.

"

"Не пререкаясь, я выполнила приказ, понимая, что возражение ничего не даст. Через несколько секунд я увидела обнаженного Массимо, вытирающего волосы полотенцем. Я громко сглотнула слюну, ошеломленная этим зрелищем, несмотря на выпитое спиртное. Он стоял у огромной кровати, которая поддерживалась на четырех монументальных балках. На матрасе лежали десятки подушек фиолетового, золотого и черного цвета, вся комната была темной, классической и чрезвычайно чувственной.