— Нет! — отрезал Олд и, открыв двери, замер, чтобы добавить, — и в ваших интересах все же найти общий язык с мужьями.
Давно я не чувствовала себя связанной по рукам и ногам. Но делать-то нечего. Придется перевоспитывать.
— Рам! — заорала я, что было мочи, и любимый нянь тут же нарисовался.
— Возвращаемся домой. Ужин в восемь, собери всех. Будем искать общий язык с мужьями. И еще…пусть придут в галстуках. У нас будет особенный ужин.
18. Фамильный перстень.
— Возвращаемся домой. Ужин в восемь, собери всех. Будем искать общий язык с мужьями.
И еще…пусть придут в галстуках. У нас будет особенный ужин.
Что я буду делать с тремя здоровенными мужиками я не знала. Но то, что делать что-то нужно, было ясно как белый день. Иначе, наша лодка семейного счастья как «Титаник» пойдет ко дну. Капитаном я себя не чувствовала, но спасти хотелось всех. И, если мужчины упертые и самоуверенные и пойдут как ослики только за морковкой, что ж, придется им эту морковку показать.
Устроим идеальный семейный ужин, чтобы они знали, какими могут быть наши вечера, поговорим, узнаем друг друга.
Кажется, это должно сработать лучше, чем пять минут в темной комнате. Хотя, у нас действительно было время поближе познакомиться, но из-за скандалов и наказаний мы его упустили. Значит будем наверстывать!
Первым делом я попросила Каима подготовить для меня наряд. Обязательно элегантный без единого намека на эротику.
Потом спустилась к повару, и мы вместе приготовили ужин. Конечно, я бы легко справилась с этим и сама, не просто же так я была хозяйкой ресторана, но на кухне было столько необычных для меня прибамбасов и страшного оборудования, что мне казалось, стоит нажать кнопку, и я запущу в космос ракету.
Однако, с шефом мы поладили, и договорились, что теперь каждый вечер я буду готовить своим мужчинам ужин. А еще, как бы между прочим, рассказала повару, что я люблю на завтрак яйцо всмятку и сырники со смородиновым джемом, чтобы моим муженькам было проще меня «удивить».
Без пяти минут восемь я встречала мужей у дверей столовой, чтобы потом всем вместе отправиться за стол.
Сид появился первым. Как обычно, без зрителей, он был сама серьезность.
Он сдержанно, хоть и искренне, улыбнулся, словно за улыбку ему полагалась смертная казнь.
— Глядя на тебя, я забыл все слова!
Надо же! Мы даже умеем говорить комплименты!
Но то, что он сделал дальше, заставило позабыть родную речь теперь меня.
Из внутреннего кармана он достал черную бархатную коробочку.
