52 Гц

 — Теперь моя очередь. Если тебе помогло — значит, все в порядке. Я заинтересован в общем результате. Ты хороший актер, — сказал он. — Просто, чтобы стать крутым, нужно работать. Я на свой талант пахал девять лет, чтобы сейчас иметь то, что имею. Хочешь так же — учись тому, что трудно дается.

— Можно, я тебя обниму? — спросил Питер, шмыгнув носом.

— Нужно! — Майкл раскрыл руки.

С тех пор Питеру стало легче. Они проводили много времени вместе. Уже совсем скоро им предстояло играть безумную страсть, и Майкл хотел быть уверенным, что Питер готов к ней.

Работы с ним хватало — ему нужно было то одно, то другое, и Майкл пускался в пространные и метафоричные объяснения и разъяснения. Питер впитывал. Он был способным.

Иногда Майкл ловил взгляд Джеймса, останавливающийся на них двоих, и чувствовал странное беспокойство. Ревновал ли тот?.. Черт его знает. Майкл вот ревновал, когда видел, как они с Питером завтракают вместе, что-то обсуждая и смеясь.

Они сработались. Хоть он и не верил, что это возможно — они сумели оставить прошлое за пределами съемочной площадки, и просто делали свое дело.

У Майкла не было времени искать глазами, где там Джеймс, смотрит он на него, не смотрит — он не отвлекался, тем более что Джеймс постоянно сидел рядом с Шене, когда приходил на площадку. Иногда он давал крайне дельные советы о том, какой подтекст можно вложить в сцену, что происходящие события меняли в истории Ирландии. Это было полезно, и Майкл с удовольствием слушал, как тот рассказывает подоплеку событий, говорит об исторических параллелях. Он смотрел на него и видел, как у него зажигаются глаза, оживает мимика, и он превращается из серьезного тридцатилетнего мужчины в увлеченного мальчишку. В груди иногда тянуло, когда он видел его таким, но он уже почти привык и перестал обращать внимание.

Майкл набрал в пластиковый стаканчик ледяной воды из кулера, сделал пару жадных глотков. Остаток вылил себе на голову, растер по макушке.

Встряхнулся.

Шел шестой час репетиций, в просторном танцевальном зале было душно, несмотря на открытые окна. Двадцать пять человек били каблуками в пол, хлопки ладоней отмеряли ритм. Майкл протер влажной холодной рукой шею, покрутил головой, разминаясь. От духоты клонило в сон.

Коди, серьезный и сосредоточенный, вел за собой ансамбль. Грохот от каблуков стоял такой, будто по залу катались танки. В зеркалах отражалась живая лента людей в черных трико.