52 Гц

 — О, да ты уже крейсер «Контрадмирал Ксаверий Черницкий», — сказала она и взяла его под руку. — Тебя на диванчик отбуксировать или сразу блевать пойдешь?

— У мня встрча с-зЗаком, — сказал Майкл, пытаясь говорить внятно. — Пдем со мной.

— Как скажешь, пупсик, вращай штурвал.

Дакота, оглядываясь в поисках Зака, заставила Майкла повернуться вокруг своей оси, у него закружилась голова. Ему пришлось влить в себя стакан какого-то кислого сока, чтобы в голове слегка прояснилось. Голоса вокруг неожиданно стали громкими.

— Что происходит? — спросил Майкл, оглядываясь.

— Держись за меня, все будет хорошо, — сказала Дакота и потянула его за собой. Майкл послушно потянулся за ней, перебирая ногами, просто чтобы не рухнуть. По дороге качнулся, уцепился за чье-то плечо в синем пиджаке — это оказался Боннар. Рядом стоял Джеймс с тревожными сухими глазами.

— Стой! — Майкл дернул Дакоту к себе, обхватил за талию. — Приехали. Нам сюда.

Джеймс и Винсент переглянулись, будто обменялись безмолвными смс-ками. Рядом кто-то начал отсчет с десяти, и Майкл вспомнил про Новый год.

— Ты глянь, — сказал он Джеймсу, продолжая держаться за Дакоту. — Все как загадывали. Через десять лет. Давай, — он резко наклонился вперед, и Винсенту пришлось подхватить его, чтобы он не завалился на Джеймса, — давай еще ченить загадаем. У нас хорошо получается.

Джеймс отвел взгляд, поднес ко рту бокал с шампанским.

— А ты добрый мужик, — сказал Майкл, выпрямляясь, и чуть отклонился назад, нахмурился, чтобы сфокусироваться на лице Винсента.

Он стряхнул с себя его руки. Посмотрел на Джеймса.

— Ну, давай, — потребовал Майкл. — Еще че-нибудь загадай! Как тогда! Что там было! Про всю жизнь!.. Обломиться не хочешь?!

Рев толпы перекрыл его слова. Он кричал Джеймсу что-то еще, но сам себя даже не слышал.

— Че, где ты был-то? В Гималаях? В Сомали? На Марс летал?!

— Майкл, ты нас не представишь? — спросил Винсент, кивнув на Дакоту и делая вид, что ничего не слышал.

— Она сама может представиться, — Майкл выпустил ее руку и шагнул назад. Качнулся, но устоял.

Он больше не хотел здесь находиться, вся радость от осознания себя знаменитым, красивым, успешным — исчезла. Будто он опять влез на чужой праздник в пиджаке с чужого плеча, и как ни старайся, не мог стать здесь своим. Он оглянулся, пытаясь вспомнить, куда ему ехать отсюда, чтобы попасть домой.