Это был простой материал, не требующий никакой дополнительной подготовки, для него не нужно было запасаться водой из кулера, салфетками, губками, связкой кисточек. Заточил и рисуй.
Подперев голову кулаком, он рисовал, не стесняясь своего неумения, все, что приходило на ум. Не задумываясь, что получится — отключая рассудок, просто водил рукой по бумаге, меняя цвета, если вдохновение требовало. Потом смотрел, что получалось. Однажды у него получились развалины какого-то замка, поросшие плющом и кустами. В другой раз, решив повторить их, он неожиданно для себя нарисовал возле обвалившейся арки желтую рыбку.
Рыбке потребовалась вода, он заштриховал лист синим — и оказалось, что это затопленные руины, увитые водорослями. Почему-то он был уверен, что там должны обитать русалки. Русалку он там и нарисовал, даже двух: одну — огненно-рыжую, с длинным зеленым хвостом, вторую — черноволосую, фигуристую, явно постарше. К ним, наверное, должна была прилагаться какая-то своя история, но историю он не знал.
В этот раз, заняв место рядом с Уизли, он отщипнул часть его комка глины и покатал в руках, согревая.
Уизли будто бы не заметил, занятый своими бесконечными вазочками. Майкл бездумно раскатал в ладонях свой кусок. У него получилась неровная колбаса, толстая с одного конца, и он машинально разгладил ее, даже не думая о том, что из этого выйдет. Вышел длинный, обтекаемый силуэт — не то дельфин, не то акула. Майкл выщипнул со стороны хвоста плавники, разровнял их, разгладил, придал форму — и остановился только тогда, когда понял, что для дельфина у этой химеры получился слишком большой хвостовой плавник.
Майкл слегка согнул фигурку дугой и посмотрел на нее, подняв к лицу.
У него получился кит.
Майкл повертел его в пальцах. Примерился, как он плывет в волнах.
В голове что-то бродило, какая-то идея. Пока еще смутная, неопределенная. Майкл даже не мог сказать, что она выражалась в словах. Ему просто грезилась темная океанская вода и длинное крупное тело в ней.
Он начал рисовать то, что видел.
Огромного кита под толщей воды. Он не считал себя художественно одаренным, так что даже не пытался сделать красиво, гармонично, анатомически правильно, не думал ни о композиции, ни о цвете — просто вынимал образы из головы и клал на бумагу. Одного кита, второго, третьего, десятого… Он рисовал их и перерисовывал, не понимая, чего ему не хватает. Что-то было не так. Что-то не складывалось. То ли кит был не тот, то ли вода не того цвета, то ли рядом не хватало чего-то.
