52 Гц

Ну, как? Вспоминается, когда сидишь в кинозале и смотришь на огромном экране, как я лапаю очередную бабу? Или трахаю, как когда-то трахал тебя. Вспоминается?..

Или нет. Не наряжаться. Одеться просто. Небрежно. Сунуть руку в шкаф, не глядя взять первое, что попадется. Чтобы виднее было: ты для меня никто, я ради тебя даже стараться не стану. Мне на тебя хер положить. Я забыл тебя, мне все равно, видишь? Понял? Дошло? Мне плевать!

Майкл метался от одного варианта к другому. Перебрал все, что было — и хорошо, что было не много, иначе он потратил бы на сборы вдвое больше времени, чем Виктория — на свои платья.

Так и не определился. Время уже поджимало, и Майкл, махнув рукой на попытки выебнуться, остался, в чем получилось: темные джинсы, черная рубашка хенли с длинным рукавом. Поверх накинул бушлат. Посмотрел в зеркало, остался недоволен, но времени на переодевания уже не осталось. Поехал так.

В зеркале ресторана ситуация не улучшилась, хотя Майкл наивно надеялся, что другое освещение и другой интерьер все исправят.

Ничего подобного. Он выглядел нормально, но так «нормально» мог выглядеть кто угодно, да хоть преуспевающий офисный планктон, да хоть фрилансер, который собирает у себя в мастерской какую-нибудь еботню вроде фанерных часов и продает на E-bay. Ни одного признака, что тут молодая голливудская звезда стоит.

Майкл недовольно скривился. Встреча и так должна была не задаться, но он надеялся, что хотя бы не с самого начала.

Хостесс провела его через первый зал с аккуратными столиками и полутемный бар, наполненный негромкими голосами.

Майклу рефлекторно захотелось задержаться у стойки, попросить шот, потом выскочить через заднюю дверь покурить. Он сдержался. Нашарил в кармане мятную жвачку, сунул в рот две пластинки. Хостесс остановилась в широком светлом проеме, дожидаясь его, чтобы провести дальше. Майкл глянул на разноцветные бутылки, выстроенные на зеркальной стене за барной стойкой. Желудок запротестовал при мысли об алкоголе, но Майкл встретил эту тошноту с каким-то внутренним удовлетворением. Она была лучше, чем страх переступить черту, выйти в светлый зал, к скатертям и живым цветам на столиках, и за одним из них увидеть Джеймса. Подойти к нему, заговорить с ним. У него было очень плохое предчувствие.

И почему, блядь, нельзя было решить все по телефону, зачем Заку понадобилось сталкивать их лбами?.. Он же согласился не уходить, и Джеймс согласился — зачем цирк-то устраивать?..