52 Гц

Французская кухня. Зак решил угодить Джеймсу, зная, что Майкл не привередлив: ему хоть французская кухня, хоть эскимосская — все равно спросит гамбургер и картошку. Правда, тут гамбургеров в меню не оказалось. Майкл полистал страницы туда-сюда, не нашел привычных списков блюд вообще — только полноценные обеды из четырех-семи блюд и сезонные предложения с фиксированной ценой. Как бизнес-ланч в заведениях попроще, только по цене в десять раз дороже и с выебонами в квадрате. «Консоме из фазана с осенними корнеплодами. Кабачки, тушеные в красном вине».

Майкл с отвращением закрыл меню, попросил бутылку вина наугад.

Фабьен пыталась привить ему вкус, но тот так и не привился. Томми пытался — и Томми не справился. Даже Бран в своей неповторимой манере пробовал объяснить, в чем разница между овечьим и козьим сыром или зачем к ним подают джем, виноград и орехи. Дело кончилось тем, что Майкл просто попросил не ебать ему мозг и оставить его наедине с пиццей, раз все такие блядь гурманы, что не могут смотреть, как он жрет фастфуд.

Официант принес вино, предложил попробовать. Майкл махнул рукой — лей, мол, чего тут пробовать. Вино и вино.

Он отпил глоток, покрутил ножку бокала в пальцах. Пошло легко, тошнотная муть не возвращалась. Майкл подумал, не заказать ли что-то существеннее, но желудок протестующе сжался.

А может, он сжался, потому что Майкл услышал шаги. Тихие, легкие шаги по красному ковру с золотыми кругами. У Майкла волосы на загривке встали дыбом, по рукам пробежала дрожь.

Джеймс вышел у него из-за спины, после секундной заминки сел напротив, повесил на спинку стула сумку-планшет.

— Привет, — сказал он, явно стараясь быть нейтральным и непринужденным. Ни то, ни другое у него не выходило. Голос был напряженным.

Майкл смотрел на него, покачивая в пальцах буклет меню.

У него это прозвучало куда спокойнее. Типа, они тут взрослые люди, у них деловой разговор.

Рядом материализовался официант, безмолвно налил Джеймсу вина, выждал пару мгновений и исчез, не получив заказ. Майклу такая обходительность до сих пор казалась дикой. Он привык к деньгам, но к хорошей жизни — так и не сумел. Почему-то рядом с Джеймсом он отчетливо чувствовал себя выскочкой. Будто вся его жизнь, роли, контракты, гонорары — все было чужим, на время одолженным. Было пылью в глаза. Вот в эти, голубые, напротив.

Майкл разглядывал Джеймса в упор.