52 Гц

 — Двадцатый день, первый дубль. Видишь — он нависает, камера смотрит снизу, это подчеркивает угрозу. Сразу после дай мне «лицо с глазами» — проверь сорок первый день, там похожий цвет, мы их склеим.

Они на ходу создавали рабочий слэнг. «Лицо с глазами» означало специфическое выражение лица Питера, когда тот слышал зов своего кита. «Где его мышь напугала» — сцены в придорожных закусочных. «Банан» — проход Питера от точки до точки по дуге вместо прямой.

Еще когда монтаж не был закончен, они отправили заявки на все фестивали, куда успевали до последнего дедлайна.

Арджун сопровождал каждую личным письмом: у него везде были свои знакомства, он знал, кому стоит писать, чтобы их не проглядели в общем потоке. Майкл был уверен, что все пройдет гладко. Он не боялся. Но ему очень хотелось закрыть глаза — и открыть их уже в день премьеры.

Он вернулся в Лос-Анджелес, будто побывав на другой планете. Он больше не встраивался в прежнюю жизнь, даже город из панорамных окон Беверли Хиллс не казался волшебным. Дом был пустым и огромным.

Майкл впервые задал себе вопрос, зачем ему столько места, если он живет один. Что ему делать в этом пространстве — играть в футбол?..

Что-то случилось с ним, пока он был там. Ему казалось, он замер на цыпочках на краю пропасти, раскинув руки. Падать — не хочется, оставаться там, где ты есть — нельзя. Майклу хотелось поехать в рехаб, отыскать Уизли и спросить, как жить дальше. Но он и так знал, что тот скажет. Он скажет — иди, ищи сам, думай своей головой.

Это Майкл и сам себе мог сказать.

Он позвал Зака к себе — показать ему фильм. За ним оставалось последнее слово, выйдет ли из этого толк. Куда это деть: положить на полку и забыть или выпустить в свет, показать свое творение людям? Майкл думал, что будет волноваться перед первым показом сильнее, чем перед премьерой «Баллингари». Ведь эта история была полностью его созданием. Он придумал ее, написал ее, снял. Пришло время отдать ее на чужой суд. Он должен был бы бояться, что Зак не оценит. Не поймет его замысла или назовет его скучным и примитивным.

Может, даже абсурдным. Но почему-то бояться не получалось. У Майкла не было даже никакого энтузиазма и предвкушения чего-то хорошего. Он так вымотался, столько всего вложил, что внутри была пустота. Его сейчас не тронула бы ни критика, ни похвала — он просто хотел знать, возьмется ли его агент за работу с фильмом.

— Ну показывай, — со скептическим вздохом сказал Зак, ерзая, чтобы удобнее устроиться в кресле.