52 Гц

 — тихо спросил Джеймс.

В горле закрутился какой-то водоворот слов, они распирали его, грозились хлынуть прямо на скатерть бессвязным мутным потоком. Майкл судорожно дышал, сглатывал их, чтобы не рванули все сразу.

— Я тогда подписал первый контракт на полмиллиона. Как раз когда ты себе этого шарль-де-голя завел. Думал — да что, блядь, этого не хватит, чтобы тебя выкупить? Оплатил бы тебе обучение, еще бы сверху добавил, если б отец тебя кинул. Ну, пришлось бы помаяться, пока я тут, а ты там, но даже это решилось бы, перевелся бы поближе ко мне, я даже универы подбирать начал.

Калифорнийский, еще какие-то были, их же полно. Ну, сколько там — тридцать, сорок тысяч в год?.. Я не смотрел даже. Да хоть пятьдесят! У меня полмиллиона на руках было. Я б тебе все их отдал!

— И что, — Джеймс сглотнул, спросил сухим голосом, — что тебе помешало?..

— Ты и помешал, — зло сказал Майкл. — Сара сказала, ты кого-то нашел. Что вы встречаетесь. Живете вместе. Что ты не хочешь обо мне ничего слышать.

И я отвалил.

Джеймс вдохнул, будто хотел возразить — но промолчал. Выпил глоток вина, покачал бокал.

— Я искал тебя, — сказал он. — Когда пять лет прошло. Ездил в Лондон. Но уже… уже поздно было. Видел, что мастерская закрыта. А дом вы продали, там была другая семья. И паб… тоже чужой. Я бы спросил у Сары, но мы поссорились из-за Винсента. Она считала, что я не имею права встречаться с кем-то другим. Я вспылил, она наговорила мне… И мы с ней больше не разговаривали.

Джеймс вздохнул.

На щеках у него светился румянец.

— А где еще искать, я не знал.

— А че меня искать, — раздраженно сказал Майкл, подаваясь вперед. — Че меня искать, когда я на виду?.. Зашел в гугл, нашел моего агента. Я че, секретный шпион? Меня где угодно найти можно было! Не хочешь через агента — так фестивали, премьеры, конвенты, встречи с фанатами. У меня телохранителей нет, чтоб никого ко мне не пускали, любой подойти может.

Джеймс болезненно скривился, щуря глаза.

— Да… знаю.

Любой. И любая.

— Ты что, поревновать решил?.. — издевательски спросил Майкл. — Серьезно? Хочешь сейчас моих баб посчитать? Да я сам всех не вспомню. У меня до тебя сотня была, а после тебя — все пять.

Джеймс выпрямился. С его лица исчезло мученическое сожаление.

— Я не спрашивал, сколько их было, — сказал он, на глазах обретая спокойствие. — Мне не интересно.

— А что тебе интересно?

Джеймс молча смотрел на него, вдруг став каким-то холодным, далеким.