- …проклятие, Дорут, я тебе не верю!
- Почему бы, Милок? Я давал тебе повод? Нет…
- Худа тебе нет! Первая моя жена…
- Проходу мне не давала, клянусь! Наскакивала как на крысу…
- Крысу! Это верно.
- Никогда не оставляла одного! Милок, она меня буквально изнасиловала!
- В первый раз! Помню, она сама рассказала, и глаза так блестели…
- И у тебя поднялся как черный жезл самого Худа…
- Не твое дело, Дорут…
Тут что-то прижалось к ноге Торвальда. Кошка, урчащая как ручей по гальке, выгнувшая спину и поднявшая хвост.
Он поднял ногу, занес над тварью - но заколебался, поставил обратно. Если подумать, кошачьи глаза и уши окажутся благом, ради сладкого поцелуя Апсалар! Если она решится пойти за ним, разумеется.
Торвальд осмотрел стены, карнизы, завитки метопов и полоски ложных пилонов. Утер пот с ладоней, посыпал их пылью, начал карабкаться.
Добравшись до первого подоконника, залез на него и присел. Да, это не очень мудро - но падение его не убьет, даже плечо не вывихнет. Затем вытащил кинжал, осторожно просунув между ставней и отыскав защелку.
Кошка прыгнула следом, чуть не сбив его - Торвальд едва не упал, но сумел восстановить равновесие. Неслышно выругавшись, продолжил открывать защелку.
- …все еще тебя любит, понял?
- … что…
- Любит. Она любит разнообразие. Говорю тебе, Милок, твою последнюю завоевать нелегко… было…
- Клянешься!?
- Ты мне самый старый и лучший друг. Больше никаких секретов! Когда я клянусь, значит, говорю правду. У нее большой аппетит, так что проблем нет.
Я не лучше тебя, просто другой. Вот и все.
- Сколько раз в неделю? Скажи, Дорут?
- О, каждый второй день или…
- Но я тоже через день!
- Четные и нечетные. Я ж говорю - аппетит.
- А я…
- … после смены пойдем пить….
- Да. И сравним впечатления.
- Мне нравится, ха! Эй, Милок…
- Да?
- Сколько твоей дочке?
Защелка звякнула, освобождая ставни; одновременно меч свистнул, вылетая из ножен, и у ворот под аккомпанемент диких воплей пошла схватка.
- Шутка! Честно! Просто пошутил, Милок…
Голоса теперь доносились от фасада; Торвальд вставил кинжал между свинцовых створок и открыл окно.
Торопливо шагнул в темную комнату. Во дворе забухали сапоги, от главных ворот донеслись новые вопли. Зазвенел разбитый фонарь, полетел на мостовую чей-то меч.
Торвальд быстро закрыл ставни и окно.
Сзади зловеще заурчали, мягкая челюсть уперлась в колено. Он протянул к кошке руку - пальцы уже скрючились… но снова передумал.
