Увы, но альтернатива такова, что нам придется прибегнуть к совершенно иному решению проблемы.
Лефф облизал губы. - И какое это будет решение?
- Ну, скромное участие Крюппа в укорочении списка, разумеется. За скромный процент.
- Ты готов помогать нам в ловле бедолаг из списка?
- Сделать так в интересах Крюппа, учитывая наличие долга между ним и вами двоими.
- И какой процент?
- Ну, разумеется, тридцать три.
- Ты назвал это скромным?
- Нет, я назвал это крошечным. Дражайшие партнеры, вы отыскали хоть одного человека из списка?
Ответом послужило жалкое молчание.
Скорч все еще выглядел сконфуженным.
- В Даруджистане, - сказал Крюпп, вздохнув так гордо, что две упрямые пуговицы на жилете с трудом выполнили свой долг, - нет ни одного человека, которого не сумел бы отыскать Крюпп. - Он откинулся в кресле. Бравые пуговицы заблестели от гордости.
Крики, грохот двери; Миза выкрикнула имя Крюппа.
Крюпп вздрогнул и вскочил с места, но не смог ничего разглядеть через головы посетителей - как на подбор рослых.
Как унизительно! Ему пришлось обогнуть столик и с пыхтением пробираться к бару, куда Ирильта уже протащила покрытого кровью Муриллио и положила на стойку, разбросав кубки и тарелки.
“Ух ты”. Крюпп встретился глазами с Мизой, отметил ее страх и тревогу. - Миза, немедленно позови Коля.
Бледная женщина кивнула.
Толпа расступилась перед ней, ибо, как говорят в квартале Гадроби, даже пьяница лучше дурака.
Пьяные они или нет, но никто не глуп в достаточной степени, чтобы загородить дорогу этой женщине.
***
Двуручный меч Хватки лежит на столе, и острие его покрыто запекшейся кровью. Дергунчик положил рядом свой короткий меч (с еще более неприглядным лезвием). Два молчаливых свидетельства о материях, которые предстоит обсудить на срочной встрече.
Синий Жемчуг сел на конце длинного стола и пытался успокоить головную боль кружкой эля; Дымка замерла у двери, сложив руки на груди и опираясь о раму.
Колотун сел в кресло слева от Жемчуга; все его нервы словно переселились в ногу - бедро и колено так и пляшут, а вот лицо застывшее. Он не желал встречаться взглядом ни с кем. Возле погрызенного крысами гобелена, остатка тех времен, когда бар был храмом, встал Дюкер, некогда Имперский Историк, а ныне сломленный старик.
Хватка была довольно-таки удивлена, узнав, что он принял приглашение.
