Давление возвращалось, заставив его скрипеть зубами; боль пронизала череп.
“Не сейчас, прошу”.
Нет, так не годится. Прошло это время. С ним покончено. Он выжил. Он сделал все, что приказал Лорд, он сумел. Нет, так совсем не годится.
Эндест Силан стоял, и пот струился по лицу, и глаза его были плотно сомкнуты.
Никто не встречается с ним взглядом, и причиной тому… слабость.
Аномандер Драгнипурейк вывел горстку выживших сторонников на берег нового мира. За пылающим в глазах гневом таился… триумф.
Силан повторял себе: “это стоит запомнить.
За это стоит держаться.
Мы принимаем выпавшее бремя. Мы побеждаем. Жизнь продолжается”.
Более свежее воспоминание обрушилось на разум. Невообразимое давление глубин, вода, налегающая со всех сторон. “Ты мой последний Верховный Маг, Эндест Силан. Сумеешь сделать это для меня?”
“Море, повелитель? Под морем?”
“Сумеешь, старый друг?”
“Постараюсь, мой Лорд”.
Но море возжелало Отродье Луны. О да, возжелало со всей дикой, голодной силой. Оно надавило на камни, осадило небесную крепость, сжало в сокрушающих объятиях; и наступил тот миг, в который больше нельзя было сопротивляться его темным легионам -водоворотам.
О, Эндест Силан достаточно долго удерживал стены, но они уже рушились, когда повелитель призвал последние силы крепости - чтобы поднять из глубин, вознести назад, в небо.
Такая тяжелая, такая громадная, израненная до невозможности восстановления… Небесная крепость показалась над водой уже мертвой. Стала живым мертвецом. Как и сила самого Силана. “Мы оба утонули в тот день.
Оба умерли”.
Потоки черной воды, молотящие по волнам, ливень каменных осколков - о, как рыдало Отродье Луны! Трещины расширяются, внутри слышен грохот падающих стен…
“Нужно было уйти с Отродьем Луны, когда он наконец отослал его в дрейф. Да. Нужно было. Распластаться среди мертвецов. Лорд восславил меня за это жертвоприношение, но каждое слово падало пеплом в лицо. Проклятая Бездна! Я ощутил погружение каждого зала. Трещины стали ранами души, ударами меча; ох, как мы кровоточим, как мы стонем, как проваливаемся в смертельные разрывы!”"
"Давление не ушло.
Оно затаилось внутри. Море жаждет отмщения, и оно способно достать его, где бы он ни находился. Гордость превратилась в проклятие, душа его украсилась клеймом. Клеймо стало гноящейся язвой. Он слишком слаб, чтобы отбиваться.
“Теперь я Отродье Луны. Раздавленное в глубине, неспособное достичь поверхности. Я опускаюсь, и давление растет. О, как оно растет!”
Нет, так не годится.
