Глаза драконицы на высокой башне смотрели на все, их фацеты отражали сцены с каждой улицы, с каждой площади: суета на рынках, женщины и дети, развешивающие белье на крышах, прохожие между зданий. Весь город кишел в этих глазах.
Где-то там, за пределами Ночи, солнце изливало свет, породив знойное утро. Свет обрисовал столбики дыма над походными очагами вдоль разбитой прибрежной дороги. Пилигримы тут и там нарушали покой тракта, топча наметенные ветром змейки чистого золотистого песка, направляясь к Великому Кургану.
Самые бедные тащили блестящие ракушки, собранные вдоль берега и в затонах, полированные камни или слитки сырой меди. Те, что побогаче, несли с собой драгоценности, усаженные каменьями ножны, полоски редких шелков, делантинский лен, золотые и серебряные даруджистанские консулы, вещички, содранные с трупов на полях сражений, пряди волос почтенных родичей и воображаемых героев - короче говоря, все, что наделено какой-то ценностью. На расстоянии дня от Великого Кургана опасности нападения бандитов и воров не было, и пилигримы пели, направляясь в клубах пыли на юг, к тьме.
Они знали: там, под курганом сокровищ, покоятся останки Искупителя.
Навеки защищенные Ночью и ее мрачными, бессонными хранителями.
Занесенная песком змеящаяся дорога вела их в место спасения.
Среди ривийцев на севере Генабакиса есть поговорка: “Тот, кто тревожит змею, лишен страха. Лишенный страха забыл правила жизни”.
Силанна слышала их песни и молитвы.
И наблюдала.
Иногда смертные действительно забывают. Иногда смертным приходится…. напоминать.
Глава 3
И знал он, что остаться
Задача не из легких
Сродни великой жертве
И клятвам на крови.
Он знал все - и остался
Перед атакой злобы
Под чарами отмщенья
Там, где мечи звенели
И души павших в битве
Всё грезили о доме.
Когда бы дверь открылась
Зазывно приглашая
Он стал бы торговаться
Свое дыханье тратя
Иль сразу отвернулся
Победно улыбаясь
Предвидя боль и муки?
Смотрите, как стоит он
Один, а вы всё те же
Отпетые поэтом
Не стоящие кисти
Рыдающий - отводит
От вас глаза, а ваши
Умы забиты бредом
Вы помните детали
Всех пустяков, измерив
То, что давно прогнило
Не нужно никому.
Он принял вашу ярость
И ваши преступленья
Хотели, не хотели
Но отдали вы всё
Все жертвы и все клятвы…
Стоит он одиноко
Лишь потому, что трусы
Не смеют рядом встать.
