Сидевший сверху возчик был брошен вперед, пролетел по воздуху над головами лошадей и приземлился в повозку мусорщика, почти пропав в отбросах праздника. Мусор, вполне очевидно, спас ему жизнь - хотя подошвы сапог торчали из груды совершено неподвижно, как и подобает подошвам потерявшего сознание человека.
По следу экипажа, кроме обычного мусора, валялись и останки людей в различной стадии гниения - некоторые еще в обрывках плоти, другие - всего лишь сухая кожа на костях. Иные мертвецы еще дергались и беспомощно шевелились на мостовой, напоминая оторванные ножки пауков.
В стену лавки справа, которую почти развалило случайное касание повозки, впаялась голова, утонувшая так глубоко, что видны были только глаз, скула и часть челюсти. Глаз устрашающе вращался, губы шевелились, как будто пытаясь удержать слова во рту; затем губы сложились в кривую ухмылку.
Фигуры более сохранные - но тоже беспорядочно раскиданные по мостовой - медленно вставали. Два тела, впрочем, оставались неподвижными; судя по положению рук и ног, было ясно - их невезучие владельцы уже никогда не пошевелятся и даже не вздохнут…
Из окна на третьем этаже выглянула старушка, бросила краткий взгляд на картину погрома внизу и торопливо захлопнула деревянные ставни.
Из развалин лавки донесся стук, потом заглушенный вопль. Он не повторялся - по крайней мере, в диапазоне слышимости человеческого уха - но на соседней улочке завыла собака.
Дверь кареты со скрежетом отворилась и упала, шумно ударившись о камни.
Стоявшая на четвереньках в пятнадцати шагах позади дольщица Финт повернула разламывающуюся голову в сторону экипажа, увидев, как Мастер Квел вываливается на улицу, подобно ривийской кукле. За ним тянулся шлейф дыма.
Ближе к ней стоял Рекканто Илк. Он шатался, слепо моргая. Потом заметил хорошо освещенную, выцветшую вывеску “Язвы” и поплелся туда.
Финт заставила себя встать, сбила грязь с забрызганных кровавым месивом одежд и поморщилась: колечки доспеха посыпались на мостовую, звеня словно монеты.
Вытащила из одной прорехи когтистый палец, еще мгновение взирала на него - затем отбросила и пошла вслед за Рекканто.
У двери к ней присоединилась Полнейшая Терпимость, низенькая и толстенькая женщина; она двигалась по кривой, но это ничуть не уменьшало ее решимости. Обе пухлые ручки ударили по двери пивной.
Гланно Тряп уже вылез из тележки с мусором.
Мастер Квел встал на четвереньки, огляделся. - Это не наша улица.
