С каждым шагом появляются новые, и новые - железные корни, которых хватило бы на великий лес, ползут по мостовой, скребутся о камни.
Никогда раньше он не позволял этому видению проявиться. Скрыть цепи, скрыть истечение сил - акт милости к тем, кто увидит их, сможет понять их назначение.
Но этой ночью ум Аномандера Рейка занят иным.
Цепи из дыма, цепи, цепи, цепи - так много их вьется за ним, что заполнилась вся улица, они бьются одна о другую, ползут в боковые аллеи, переулки, под ворота особняков, под пороги и в окна.
Они покрывают стены.
Деревянные преграды ломаются - двери, ворота, рамы и ставни. Трещит камень, падают кирпичи и слои штукатурки. Стены накренились. Здания стонут.
Он идет, и цепи натягиваются.
Но еще нет нужды склоняться при каждом шаге. Нет нужды открывать одной деталью всё напряжение сил и воли, которого требует меч.
Он идет.
По всему осажденному городу маги, ведьмы, колдуны и заклинатели хватаются за головы, выпучивают глаза, шатаются от навалившегося на плечи невыносимого веса. Иные падают на колени.
Другие еще стоят. А кто-то скорчился на полу в позе зародыша, ибо весь мир стонет.
Ярившиеся огни замерцали, проваливаясь в себя, умерли.
Вой Гончих Псов стал казаться тонким, как бы проходящим сквозь плотные заслонки.
В покрытой коркой застывшей лавы яме сестры прекратили попытки выцарапать друг дружке глаза. Среди клубов ядовитого дыма, по колено в магме, закружившейся водоворотом зловонных отбросов, сестры замерли и медленно поднимают головы.
Принюхиваясь.
Драгнипур.
ДРАГНИПУР.
***
Вниз, через район Имений, к клиновидному выступу Дару, а потом сквозь другие ворота, на главную улицу Приозерного района, что идет вдоль берега. Дойдя до начала широкого и ровного проезда, Сын Тьмы остановился.
Вставший за пять поперечных улиц Худ, Повелитель Смерти, устремил взор на среброглавую фигуру. Рейк, казалось, медлит; но нет, он снова двинулся вперед.
Худ ощутил беспокойство, но тоже шагнул.
Сила меча так велика, что смутит даже бога. “Дыхание прерывается…
Ужасно”.
Он двигался размеренным шагом. Все ближе.
Гончие замолчали. Вместо пожаров лишь дым нависал над улицами, едва различимый, ведь газовых фонарей осталось немного. Пронизывая черные облака, Великие Вороны кружили над ними, подлетая и улетая; за миг до встречи богов большие птицы начали усаживаться на крыши, глядя на авеню: рядами и группами, десятками, а потом и сотнями.
Они здесь.
Чтобы стать свидетелями.
Чтобы знать. Чтобы верить.
А, возможно, и чтобы поесть.
