- И все же работа с железом - почтенная профессия. Ты был солдатом, да; но сложить оружие и найти другое дело - это не сдача. Если же ты чувствуешь себя сдавшимся… что же, в городе масса имений, хозяевам которых потребуется охранник с твоим опытом. Здесь должны быть купцы, отправляющие караваны. В городе наверняка есть гарнизон. Воину не стоит бояться безработицы - его умения всегда востребованы.
- Грустная мысль, Маппо.
Трелль снова пожал плечами: - Я начинаю думать, что если кому и нужно охранять спину, так это Резаку.
Баратол разочарованно вздохнул. - Он мало что говорит о своих планах. И это его город. Он найдет тех, что знают обстановку и смогут его защитить. К тому же… должен признаться, когда вижу, как Резак упражняется с ножами - начинаю бояться не за него, а за Даруджистан.
- Он слишком смел.
- Сциллара его обуздает.
- Баратол, давай скажем друг другу “прощай”. Я уже намерен уходить.
- А если бы я не спустился за тобой?
- Я плохо умею прощаться. - Маппо отвел глаза.
- Тогда я сам сообщу остальным.
Резак будет… огорчен. Он знал тебя дольше, чем все мы.
- Знаю. Простите меня - я во многих смыслах трус."
"Но Баратол понимал - это не трусость. Это своего рода стыд, извращенный сверх всякого разумного предела, отвергающий любые оправдания. Потеря Икария оказалась раной столь широкой, столь глубокой, что поток струящейся крови смывает с пути всех. Всех, с кем он дружил, кому был верен. Жизнь и прошлое. И Маппо не в силах бороться с потоком и участью, к которой тот несет его. Баратол подозревал, что в конце Трелля ждет неизмеримое горе.
Если Икария Хищника жизней еще не спустили с поводка, то вскоре спустят; и Маппо не успеет помешать этому. Трудно просто оставить Маппо наедине с судьбой, отвернуться в сторону; но что еще он может сделать теперь, когда тот высказал свои желания?- Тогда я оставляю тебя твоим… путям, Маппо. Желаю всего наилучшего. Да будет дорога спокойной, а итог исканий благополучным.
- Благодарю, друг. Надеюсь, Даруджистан станет тебе хорошим домом.
Он встал и пожал кузнецу руку, обнял Чаура, а тот восторженно захохотал и попытался увлечь Трелля в пляску. Маппо скривился, отходя от него. - Прощай, Чаур. Береги Баратола.
Когда Чаур наконец поймет, что Трелля больше нет с ними, польются слезы. В простых реакциях большого ребенка есть какая-то красота. Может быть, подумал Баратол, именно Чаур избрал себе лучший путь.
Опустив руку на мускулистое плечо дурачка, он улыбнулся Маппо: - Это дар, которого я не заслужил.
