8 дней, 9 ночей (СИ)

Я в это время с сожалением и грустью снимала туфли, и как-то не сообразила, что на это ответить.

Папа ушел, покачав головой, а мама беспокойно обняла меня, поворачивая к себе.

– Ксюшенька, что с тобой такое? – спросила она, заглядывая мне в глаза. – Ты какая-то сама не своя! Ну что случилось?

Я виновато улыбнулась ей.

– Ничего, все хорошо! Правда! – ответила я, напуская на себя чуть утомленный вид, для чего, впрочем, особых стараний не требовалось. – Очень устала. Отдохнуть бы пару дней…

Мама с сомнением и подозрением продолжала глядеть на меня, а я, словно в тумане, медленно проследовала в свою комнату, захваченная своими впечатлениями.

«Влюбилась! Ты влюбилась! Хотя бы сейчас-то не спорь!»

«Я и не спорю…»

Так «Камрюша» получила новую жизнь, а я – свою настоящую первую любовь.

…От этих воспоминаний мне как-то сразу стало тепло и приятно, и я улыбнулась своим мыслям. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, я заметила задорные искорки в своих глазах.

Да, прошло уже не так уж мало времени после всего этого, а я помню каждое мгновение той забавной встречи. Я так неловко себя чувствовала тогда! Вадик потом признавался, что всеми силами поддерживал эту неловкость во мне, что ему нравилось предугадывать мои действия и мысли, и пытаться таким образом направлять меня в игре, не позволяя и шагу ступить в сторону. Я млела от всего этого. Он сразу приобрел надо мной какую-то непонятную власть.

Я и сейчас с нетерпением ждала каждых выходных, которые мы могли проводить вместе.

По будням мы виделись очень редко – он был занят своим клубом и гонками, а я – своим институтом и амбициозными проектами. Это, конечно, печально, но что поделать, если такова жизнь? Я старалась не думать об этом, хотя очень часто в моменты одиночества меня охватывала тоска и жажда быть вместе, ну хотя бы просто увидеться. Созваниваться у нас было не очень принято: я могла сидеть на семинарах, лекциях или выступать с докладами, а он мог находиться в гремящем цехе, общаться с какими-нибудь важными деловыми партнерами или нестись по дороге, когда попросту не до разговоров.

Не знаю, кончится ли когда-нибудь такая наша распределенная жизнь, но сейчас мне особенно были ценны те часы, что мы могли уделить друг другу. Когда обычно в воскресенье вечером мы расстаемся, мое сердце куда-то проваливается, и я готова плакать от отчаяния.

Усилием воли заставила себя отбросить эти мысли.