8 дней, 9 ночей (СИ)

Ледяной и презрительный взгляд ее карих, совсем потемневших и будто бы пустых глаз слегка поколебался. Она быстро отвернулась и отошла к окну, надевая свой халат. А я оперлась одной рукой о край кровати, а другую приложила к груди, в которой тоже уже расползались болезненные спазмы.

– Я не желаю больше говорить, – произнесла она после томительной паузы, и в голосе ее все еще звучал металл. – Отправляйся спать! В соседнюю комнату… Уйди с глаз моих!!! – последняя ее фраза прозвучала резко, как удар кнута, так что я даже вздрогнула.

Все было бесполезно… Эту ужасную ссору было уже ничем не остановить. И самое ужасное в этой ссоре заключалось в том, что она была первой в наших отношениях. Наверное оставалось только остыть и унять эмоции, а потом, если получится, поговорить обо всем этом спокойно.

С трудом поднявшись на ноги, я глухим голосом проговорила:

– Спасибо, но я буду спать у себя дома, в своей кровати. Спокойной ночи, – с этими словами я пошла к выходу из спальни.

Но Настя в одно мгновение, словно молния, преградила мне путь и схватила меня за плечи.

– Ты что, не поняла меня?! – проговорила она с ледяной угрозой в голосе, от которого я совершенно остолбенела и все внутри меня обмерло. – Я сказала – ты никуда не поедешь, маленькая дрянь! Перестань пререкаться и отправляйся спать! Немедленно!

Минуту или две наши взгляды, выражавшие совсем разные чувства и эмоции, не отрывались друг от друга.

– Нет!

Тогда она силой заставила меня вернуться к кровати и толкнула на нее… Упав на мягкое покрывало, я тут же приподнялась и увидела, что Настя уже выходит из спальни. Закрыв лицо руками и вытирая безудержные слезы, я все никак не могла поверить, что вся эта жесть происходит на самом деле! Но жесть, как оказалось, на этом вовсе не закончилась.

Настя очень быстро вернулась. Сначала я услышала позвякивание металла, а когда она вошла в комнату, в ее руках был мой стальной ошейник и цепь. Я не успела ничего сказать, не успела ничего сделать, да и вряд ли смогла бы! Минутная борьба, если так можно было назвать мое жалкое сопротивление, слезы, и прочные металлические обручи сомкнулись на моей шее. Щелкнул замочек, затем еще один, прикрепивший цепь к кольцу ошейника.

– Настя, прошу тебя! – умоляла я ее.