8 дней, 9 ночей (СИ)

И потому не стану требовать ответа прямо сейчас. Просто подумайте. Я уверен, все это вам по силам.

– Спасибо вам за предложение… – произнесла я. – И за доверие. Я обещаю подумать.

– Хорошо, – сказал он и, немного помолчав, добавил: – Должен также заметить, что вами интересовались коллеги из Национального агентства. По тому же самому вопросу. Скрывать не стану – там, вполне возможно, перспектив побольше. Включая более высокое жалование и получение гражданства. Однако я взял на себя смелость первым высказать вам это предложение.

Вот оно даже как. Стоило всего раз засветиться в их ведомстве, и я уже всем известна. Впрочем, все это из-за шумихи с аварией… Что они во мне такого увидели? Может думают, что теперь каждая авиакомпания или фирма-производитель будут в страхе и ужасе дрожащими руками предоставлять исключительно достоверные данные лишь при одном моем появлении? Очень сомнительно.

– Спасибо, – отозвалась я и губы мои тронула улыбка. – Я непременно подумаю.

– Вам спасибо, Ксения. Вы нам очень помогли. Всего хорошего. Буду ждать вашего ответа.

– До свидания, – ответила я. – Уведомлю вас в любом случае. Вне зависимости от принятого решения.

– Хорошо, до связи.

Я опустила руки, отложив телефон, и некоторое время сидела неподвижно и в задумчивости. Занятно все складывается. Только вот я действительно не знала, что мне делать. Этот короткий разговор резко оборвал мои мысли совершенно иного характера, и я чувствовала себя несколько опустошенной и растерянной.

Собрав наконец мысли в кучу, я пошла на кухню, чтобы заняться приготовлением ужина. Приедет Настя, я все ей расскажу и спрошу у нее совета. Что-то я совсем потеряла возможность, да и желание принимать ответственные решения самостоятельно.

Настя вернулась около шести часов вечера. Я вышла к ней навстречу в холл не в таком, вероятно, радостном возбуждении, о котором думала сегодня днем.

– Настя… – прошептала я, прижимаясь к ней и закрывая глаза.

Боюсь, что все это выглядело так, будто мы встретились после годичной разлуки.

Она в недоуменном восторге заключила меня в объятия и произнесла на ушко:

– Моя маленькая Ксюша… Ты настолько соскучилась в своем одиночестве?

– Этого не передать, – отозвалась я, прижимаясь к ней посильнее. – И словами описывать бесполезно.