И, может, в нашей ситуации это было несколько неуместно. Ведь пока мы не получим документы, где будет черным по белому написано, что это мои и Семена дети, поводов для веселья не было совершенно, но прямо сейчас напряжение требовало выхода — вот я и справлялась с ним как могла.
— Памперсы? — переспросил Шведов.
— Ага. Ты же не думал, что я одна буду их менять?
— А? Да нет… Нет. Я… Кхм… Собираюсь тоже… Участвовать. Во всем.
Прозвучало как угроза. Я опять улыбнулась. Но если честно, вообще не восприняла слова мужа всерьез.
А зря. Шведов был из тех мужчин, кто не бросал слов на ветер. Очень скоро мне предстояло в том убедиться, а пока…
— Как думаешь, нас здесь долго продержат?
— Понятия не имею. Узнать?
В этот момент Агния нахмурила отсутствующие бровки и как будто бы улыбнулась во сне. Мы со Шведовым замерли, пораженные в самое сердце этой картиной.
— А губы-то у нее твои. Луком…
Мы переглянулись и снова уставились на малышку. В голове царил такой хаос! Я боялась, я влюблялась, я пыталась все в себе уместить… А оно не вмещалось и распирало грудную клетку так, что ребра трещали.
Все же не зря будущей маме обычно давалось аж девять месяцев на то, чтобы подготовиться к материнству.
— Так, а чего мы тут без дела сидим, а, господа родители? — заглянул к нам энергичный врач.
— А что нам надо делать? — всполошилась я, уверенная, что в приступе паники забыла о чем-то важном."
"— Обеспечивать контакт кожа к коже, конечно же! Давайте, мамочка, снимайте верх.
И вы, папочка, тоже.
Буквально две минуты спустя доктор опять умчался, а мы со Шведовым остались один на один каждый со своим дитем, заботливо прикрытым сверху байковой пеленочкой.
— Вер…
— Что? — просипела я, вообще не справляясь с раздирающими меня эмоциями.
— У меня же волосы на груди. Наверное, ей плохо…
— Не вздумай! Сиди. Нормально ей.
Шведов послушно замер, опустил взгляд и следом опять бубнить начал:
— Женьке-то точно больше кайфа.
— Ну, потом поменяемся, — всхлипнула я.
— Вер, она маленькая — пипец. А если я что-то сломаю?
— Не ной! Ты сам нам это устроил. Теперь расхлебывай.
— Вер, а ты… Ты про развод серьезно говорила?
— Господи, нашел когда об этом вспомнить!
— Нет, ты скажи. Я должен понимать, к чему готовиться.
— Ну, вот скажу я — да, давай разведемся. И что? Ты согласишься?
— А ты скажешь? — Шведов уперся в меня тяжелым взглядом из-под насупленных бровей.
