А я зачем-то, вытерев слезы, решительно пошла следом. Идея эта была откровенно плохой — меня вело и раскачивало из стороны в сторону, будто пьяную. Шведов со своим сопровождающим остановились у палаты. Я спряталась за раскидистым фикусом. И только когда они разошлись, высунулась из укрытия и на цыпочках пошла дальше. К счастью, дверь в палату, куда зашел мой муж, осталась слегка приоткрытой.
— … рад, что все прошло хорошо, — донесся до меня обрывок фразы. Ну, конечно! Конечно, нам надо было поблагодарить эту женщину.
Хорошо, что Семен не забыл — сама-то я вон как растерялась.
— Ты их уже видел? Они чудесные…
— Еще не успел. Кстати, как раз об этом я и хотел с тобой поговорить.
Я приникла носом щелке… Впилась взглядом в лицо лежащей на больничной койке женщины. Из моего укрытия было очень хорошо видно, как у нее забегали глаза.
— Ты сказала врачам, что против посещения твоих детей. — Я обмерла. Сердце запнулось и застучало с такой силой, что мне казалось — они меня непременно услышат. Каких еще ее детей?! — Так вот, я пришел напомнить, что это наши с женой дети.
Ты их выносила, я тебе заплатил. Все.
— По закону их матерью является та, кто родила.
— Именно поэтому ты напишешь отказ, и мы все оформим как надо.
— Я ничего не стану писать!
— Что ты сказала?"
"— Не стану! У них есть мать — и это я. Твоя так называемая жена даже ни разу не поинтересовалась, как я себя чувствую. Какая из нее мать? Сем, ну ты сам подумай… Вот ты отец. Это сразу видно. Переживал, носился со мной… Мы так сблизились, что…
— Что ты себе придумала то, чего нет и близко?
У меня свет перед глазами померк.
Голова дико закружилась. Ноги стали ватные-ватные. Я стала оседать.
— Она никогда не полюбит ни тебя, ни детей так, как я! Зачем тебе вообще она такая… бракованная?! Если бы она тебя любила, так отпустила бы к нормальной женщине.
— Все сказала?
— Да! Я никогда не подпишу отказ. Никогда… — горячилась гадина.
— А теперь меня послушай. — От голоса Шведова даже у меня волосы встали дыбом.
— Ты подпишешь отказ сейчас же. Сию секунду. Ты вообще все на свете подпишешь… А если нет — я сделаю так, что никакой подписи от тебя не понадобится.
— Ну и что ты сделаешь? Убьешь?
— Убью. И смерть твоя будет медленной и мучительной. Чтобы ты, тупая овца, хоть напоследок поняла, что так нельзя поступать с людьми. Тем более с такими… Да ты, тварь, ногтя моей жены не стоишь, на кого ты вообще открыла свой поганый рот?
— Перестань! — всхлипнула Анна.
