И вот тут до меня как будто в полной мере дошло… Это же и правда происходит! Это… правда… со мной происходит! Я всхлипнула. Зажала ладонью рот и дико осмотрелась, чтобы понять, куда бежать? Как будто забыла, что от него убежать невозможно. Но Шведов, конечно, тут же об этом напомнил, перехватив меня прежде, чем я успела сделать хоть шаг. Накрыл ладонью затылок, прижал к груди:
— Ты оплакиваешь мой дерьмовый вкус? — криво пошутил он. Я хрюкнула. Казалось, я просто схожу с ума. Меня все сильней колотило.
— Как мне тебе помочь? Скажи, я все сделаю…
— Дай мне развод.
— Что?
— Дай мне развод.
Его грудь под моей щекой окаменела. Руки сжались. Мне казалось, я даже услышала, как внутри у него что-то хрустнуло. Но этот звук заглушила мелодия телефона. Шведов, не сводя с меня жуткого взгляда, сунул руку в карман:
— Шведов! Как рожает? Что? Анестезия…
Он резко обернулся, схватил меня за руку и полетел к выходу с такой скоростью, что я едва за ним поспевала.
Мысли путались. И снова накатывал страх. Только теперь страх совершенно иного толка.
— Сем, подожди! Какой у нее срок?!
— Тридцать четыре недели, — просипел он, не сбавляя шага. Чтоб не терять время в вертушке, толкнул неказистую дверь рядом с ней.
— Это же рано! Даже для двойни, нет?"
"Я попыталась сглотнуть, но огромный колючий ком застрял в горле — и ни туда, ни сюда. Приходилось бороться буквально за каждый вдох.
— Да, рановато. Но ничего. Там уже реанимационная бригада.
Все будет хорошо.
Реанимационная? Боже…
Машина сорвалась с места, стоило нам только устроиться на заднем сиденье. Оглушенная, я поначалу вообще ничего не слышала, но, видно, Шведов дал команду гнать изо всех сил, потому что стоило нам выехать из паркинга, как наш водитель врубил сирену. Ужасный звук, с которым у меня ассоциировалась смерть мамы, что произошла у меня на глазах. Скорая примчалась через пятнадцать минут, я издали слышала ее рев и до последнего верила, что врачи успеют.
Попросить бы выключить, но тогда дорога займет целую вечность!
— К-как невыносимо осознавать, что от тебя ничего не зависит, — стуча зубами, прохрипела я. — А если вдруг…
Шведов сжал мою руку и уставился с такой яростью, что я, не выдержав, опустила глаза и сжалась.
— Без если. Все будет хорошо. Поняла?! Ты меня поняла?!
Я кивнула, но все равно тихо заплакала, пряча лицо в капюшоне парки.
