Просто скользнул рукой по столу к моей, сжал пальцы… И в этот момент случилось сразу две вещи: мимо нас пронесли краба, от насыщенного аромата которого меня замутило, а взгляд выхватил из толпы Шведова.
В один момент с моего лица схлынули все краски. Я отдернула руку, вскочила, потому что рвота стала резко подкатывать. Бешено вертя глазами, оглянулась и… вырвала в подставленное мужем серебряное ведерко для льда.
— Ты как? — заботливо спросил Шведов, разворачивая меня к себе. Я схватила салфетку, чтобы промокнуть губы.
Было так неловко, что щеки горели. Но неловко до тех пор, пока я не увидела, с какой виноватой брезгливостью на меня смотрит Ник. Уж лучше бы он боялся.
— Нормально, — кивнула мужу.
— Тогда поехали.
— Секунду.
Я сгребла со специальной подставочки сумку. Достала кошелек, вынула пару купюр и, не слушая: «Да что ты, Вер Ивановна, ты что? Не надо!» — подоткнула под свой стакан.
Дура я. Набитая дура… Меня просто вывернуло разок, и Ник тут же слился. А что бы он делал, если бы узнал о моем диагнозе? Ничего-ничего, будет уроком.
Никому я не нужна. И никогда уж не буду.
— Садись, я сейчас приду, — велел Шведов, распахивая передо мной дверь мерседеса.
— Нет. Не трогай его. Там все закончилось.
— Ты ж говорила, не было ничего? — хмыкнул Семен, доставая из пачки сигарету и с наслаждением подкуривая. Лениво подумалось, что я даже вспомнить не могу, когда он в последний раз курил.
— А все закончилось, не начавшись, Сём. Садись уже.
Шведов сделал несколько жадных затяжек и таки нырнул в салон.
Сразу пахнуло куревом и его не меняющимся с годами ароматом — отутюженных до хруста рубашек. Парфюм он как-то не особенно жаловал. И даже антиперсперант предпочитал без отдушки.
— Еще раз выкинешь нечто подобное, и я…
— Не выкину.
Мы замолчали. Я буквально кожей чувствовала исходящие от Семена волны ярости. Его клокочущий и требующий выхода гнев. В какой-то момент даже показалось, что эмоции возьмут над ним верх. Он так зыркнул на меня, что вся моя жизнь пронеслась перед глазами.
Вся… Даже в кои веки хорошее вспомнилось. Но и это меня не впечатлило. Удивило только. Надо же… Я когда-то была с ним счастлива.
— Ты можешь мне ответить — зачем? Зачем тебе это надо? — процедил он сквозь сжатые зубы.
— Хотелось почувствовать себя женщиной, — пожала плечами я.
— А со мной ты, блядь, себя женщиной не чувствуешь?
— Нет.
Я стала подниматься вверх по ступеням, и вдруг сзади раздались звуки ударов.
