— Сам?
— А?
— Сам купил? Всегда хотела спросить — ты секретарше поручаешь это дело или собственной персоной едешь в магазин?
Какое-то время Семен смотрел на меня с нечитаемым выражением на лице. Я сильно подозревала, что он был обучен каким-то специальным техникам, которые позволяли ему держать эмоции под контролем. А потому я очень радовалась, когда он позволял их увидеть. Вот и сейчас замерла, успев поймать мелькнувшее в его глазах… смущение?
— По-разному. Сегодня я заказал доставку. Но выбрал сам, да.
— Спасибо.
Это… ценно, — улыбнулась я, нащупывая дно под ногами в той бездне, в которую мы с ним рухнули. И видно, Шведов занимался тем же самым и потому с напряженной улыбкой парировал:
— Если вдруг у тебя остались вопросы, которые ты «всегда хотела спросить» — дерзай. Я не кусаюсь.
Пока болтали, дошли до спальни, где в вазе на тумбочке и впрямь стоял шикарный букет анемон. Я провела кончиками пальцев по краю фиолетовых лепестков и обернулась. Семен остановился у противоположной стены, сложив руки на груди.
У него были красивые проработанные предплечья с выступающими змейками вен. Во рту знакомым образом пересохло.
— Наверняка остались. Просто вот так сходу все и не вспомнишь. Но я запомню, что ты открыт к диалогу, — хмыкнула я, намекая, что раньше такой покладистости за ним не водилось.
— И всегда был.
— Почему же мы так мало говорили?
— Разве?"
"— Угу. Например, я почти ничего не знаю о твоем детстве.
— Да там, в общем-то, и не о чем разговаривать.
— Жаль, я не застала твоих родителей.
Ты чей был сын? Мамин? Папин?
— Да ничей особенно. — Шведов как будто заколебался, но все же добавил: — Отец был жестоким. Мама — чересчур мягкой.
И этим он опять же меня несказанно поразил.
— Отец… обижал тебя, да? — шепнула, отчего-то страшно волнуясь.
— Он называл это воспитанием, — хмыкнул Семен и, будто защищаясь, добавил: — Тогда это было нормально.
Я не нашлась с ответом. Но для меня это был очень показательный момент.
— Мне жаль.
— Не думай, я понимаю, что это неприемлемо.
— Я так и не думала, — пролепетала я, а Семен, будто меня не услышав, продолжил развивать свою мысль дальше:
— Я не такой, как мой отец. И ни за что не стал бы так поступать со своими детьми.
Если бы они были… Он забыл добавить — если бы они были. Я сглотнула подступающую к горлу кислоту. Нервным жестом дернула ухо, в котором звенело: «Ну, у него-то все еще может быть. В отличие от тебя».
— Сём, может, мы все-таки разведемся? Я же не смогу ро…
— И бог с ним.
