— И то так, порядок у тебя, Швед, образцовый. Всем тебя ставлю в пример.
Оставив рыбу трепыхаться в траве, Баженов похлопал по карманам, достал телефон и сунул мне в руки. Дождавшись, когда начальство примет выигрышную позу, я сделал несколько снимков.
— Улет!
Баженов вновь опустил рыбину, кряхтя, склонился над ней, попытался вытащить крючок, но тот как-то неудачно сел, что пришлось помогать ему плоскогубцами. Освободив бедолагу, выбросил рыбину в реку.
— Эй! — возмутилось начальство.
— Ты че творишь, ирод?
— Так не положено ведь, Сергей Николаич. Кета законом охраняется. Штраф десять тысяч за килограмм, если найдут, у нас тут все строго.
Возразить на это Баженову было нечего, хотя, конечно, я понимал — такому как этот законы не писаны. Впрочем, как и мне, и всем здесь присутствующим, кроме, разве что, Веры. Кстати, давно я ее что-то не видел…
— Ну, ведь без ножа режешь!
— Еще закинем? Или вернемся к столу?"
"— Перекурим и пойдем. Ты мне вот что скажи, Семен Валерьич, до меня дошел слух, что твой зам уж больно активничает.
— Ну а почему нет? Готовлю потихоньку молодые кадры. Надо же, чтобы кто-то толковый пришел на смену.
— А ты никак на пенсию собираешься? — загоготал Баженов. Конечно, ему было смешно. Он просто не мог понять, что кто-то может добровольно отказаться от данной ему власти. Акулы вроде него цеплялись за нее до последнего. Именно эти стареющие, впавшие в маразм деды у власти и не давали стране развиваться.
Нет, в каком-то смысле я их даже понимал, власть — страшная штука, я сам на ней сижу как на игле… И даже сейчас, когда уже вроде бы принял решение слиться, бывало, просыпался в холодном поту, а в мозгу билось — я вне системы и ни на что не могу повлиять. Не знаю, с чем можно было сравнить уход из конторы… Одна мысль об этом заставляла чувствовать себя голым и беззащитным, словно слепой котенок. Я вновь и вновь задавался вопросом, хочу ли я этого? Нет.
Могу ли я иначе? Да, конечно. Меня же никто не гонит. Но каждый раз, когда у нас с женой заходил разговор о том, какой она видит нашу идеальную жизнь, Вера повторяла, что счастливой ее сделает мое увольнение. И я хотел бы сказать, что не знаю, почему она вбила себе в голову этот бред, но это было бы ложью. А правда заключалась в том, что долгое время наш брак держался исключительно на тех возможностях, что предоставляла мне должность.
