Молчит, бьет быстро по клавишам, на черном экране монитора какие-то непонятные строчки символов…
— Это код, Маш. Я пишу коды. Есть разные языки программирования, сейчас я пишу на Java, но есть много других. Ты в телефоне играешь в какие-нибудь игры?
— Ну да, конечно. Все играют.
— Я создаю такие игры. Не я один, конечно, у нас команда разработчиков. Делаем и для мобильной версии, и для десктопа…
Он продолжает говорить, все больше и больше увлекаясь, а я впитываю в себя каждое его слово. Даня симпатичный, очень.
Особенно, когда улыбается и очки свои ужасные снимает. У него очень красивые синие глаза. А вместе с ярко рыжими волосами… смотрела бы и смотрела.
— А как ты начал всем этим заниматься? Ты ведь не учишься, да?
— Я всегда учусь, Маш. Все время, но да, студентом так и не стал. Некогда было.
И все, снова утыкается в монитор. А я сижу и смотрю на него.
— Почему ты никогда мне не рассказывал об этом?
— Ты не спрашивала.
А я вспоминаю, как орала тогда на него у Айса в квартире, когда его с Луизой увидела перед домом.
Это ж месяца полтора назад было или чуть больше…
Все-таки холодно, тянусь за своей кружкой с чаем и вдруг слышу:
— Поздно уже, мне еще работать надо. Тебе такси вызвать?
Так и застыла с кружкой в руке. Э, нет! Ты меня больше отсюда не выгонишь! Даже не пытайся!
— Я здесь останусь. С тобой.
Знаю, что уверенно смотрю на него, даже нагло. А внутри всю колотит…
— Мама умирала четыре года. Медленно. Он знал об этом, даже не позвонил ни разу ей, не говоря уже… Маш, я ничего от него никогда не приму.
И от Максима тоже.
— Знаю.
Он молчит, думает о чем-то. А меня так и подмывает сказать, что я бы вытряхнула из этой семейки все и они еще должны остались бы.
— Ничего не изменилось, Маш. И не изменится. Я никогда не буду таким, как тебе хочется.
Да это и ежу понятно! Но что ж с тобой таким упертым делать?!
— Знаю. Я все равно не уйду, Дань.
Опять молчит! Совсем с ним свихнусь когда-нибудь. Отворачивается обратно к монитору, стучит по клаве.
Понимаю, что промолчать надо, но не могу! Не я это буду.
— Дань! Они тебе обязаны! И Макс, и твой… ваш… в общем Полянский. И ты имеешь право получить с них деньги! Много денег! И пусть эта гнилая фамилия…
— Я ведь тоже Полянский, Мань! — Встает со стула и подходит ко мне. Ерошит волосы на голове, усмехается, но взгляд серьезный.
— То есть? Ты же Щеглов.
— Мама заставила его официально признать меня и фамилию свою дать. Для нее это очень важно было.
