А мы с тобой не чужие (СИ)

Я бегу, спотыкаясь, в дом. «Нет, нет, нет!» — бьет в голову набатом.

Только не папа. Папу потерять я не готова…

Дальше все происходит, как в очень плохом сне: мы заставляем папу разжевать аспирин и взять под язык нитроглицерин, обмахиваем его веером, чтобы был доступ воздуха и ждем неотложку.

Андрей выходит за калитку, на самый угол неказистой улицы, встречать машину.

Каким-то чудом карета «Скорой помощи» прибывает быстро. Небольшого осмотра хватает, чтобы врачи вынесли вердикт: надо ехать в больницу.

Наскоро собрав документы, мама садится рядом с ним, а мы с Андреем остаемся ждать такси. За руль никто не сядет, успели пригубить вино.

— Даша, дом запри! — успевает приказать мама, и я на автомате киваю. Даже не возмущаюсь глупому замечанию, понимаю, что все на взводе.

«Скорая» уезжает, а мы с Андреем остаемся в ожидании такси. Я забираю сумочку, документы, запираю дом. Мечусь, все валится из рук.

Андрей выходит за калитку. Высматривает такси, которое может легко заплутать в частном секторе.

Я подхожу к нему, становлюсь рядом.

— Почему все так? — шепчу потеряно.

Он поворачивается ко мне."

"— Я не знаю, Даш. Правда, не знаю. Но муж твой, конечно, виртуозно манипулирует ребенком… тут ему равных нет.

— Никак не могу поверить, что он убедил Даню, что его нагулянная дочь — наша с ним малышка, которой на самом деле нет.

— Даша, я не хочу тебя нервировать еще больше, но похоже, без хорошего адвоката тебе не развестись. У меня есть друг.

Он адвокат, как раз занимается бракоразводными процессами. Давай, я ему позвоню? Пусть назначит тебе консультацию?

— Позвони, — киваю растерянно.

Внезапно осознаю, что в настоящем у меня остался только Новиков. Сына, и того красиво отняли. Сергею даже не понадобилось идти в суд. Мальчик выбрал привычный комфорт и новую сестричку. А свекровь… все зубы бы ей выбила за такой бред! Это же надо, такое придумать… Семейка придурков!

Новиков прижимает меня к себе.

Мы стоим на осколках моей разбитой семейной жизни, и я не знаю, как все исправить. Да и не исправить уже ничего. «Главное, чтобы папа поправился, — размышляю с тревогой. — Остальное перемелется».

Глава 48

Мы находимся в холле центральной городской больницы. Как же медленно тянется время, когда волнуешься за жизнь самого близкого человека…

Папу забрали на обследование два часа назад, и его лечащий врач до сих пор не вышел, чтобы с нами поговорить.