А потом я проснусь

В чем-то она действительно права: в свои двадцать девять мне следует быть выше обид на родителей. Не заладится вечер — можно в любой момент сесть в Яго и уехать. В конце концов, я тут по собственной инициативе, а значит, и положенных часов высиживать не должен.

— Мне? — с плохо скрываемым удивлением произносит мама, когда я вручаю ей букет белых роз. В ее случае экспериментировать не хотелось, так как не было уверенности, что она оценит. — Спасибо, Алан.

Я принимаю от нее поцелуй в щеку и машинально смотрю на отца, небрежно ставящего мой презент в винный шкаф.

Мама заботливо ставит цветы в вазу и просит Жанну накрыть на стол. Я говорю, что не голоден, и она предлагает выпить кофе. Я прошу чай. Раньше я этот напиток не слишком жаловал, но Ярослава и тут умудрилась меня переубедить. Не в силах пить тот странный микс из растворимого Нескафе и приторной сгущенки, я перешел на куда более безопасные улуны и английские завтраки, и пришел к выводу, что они не так уж и плохи.

— Как дела на работе? — спрашивает мама, когда мы втроем сидим за столом.

— В порядке все. От отсутствия заказов не страдаю. — Отхлебнув чай, я интуитивно смотрю на отца в ожидании нового замечания, которого почему-то не следует.

— А мы с папой на следующей неделе на Кипр летим в долгожданный отпуск.

— Здорово. Давно пора.

— Кое-как уговорила его, — мама с шутливой укоризной смотрит на молчащего отца.

— Время сейчас такое, — до странности добродушно ворчит он. — Не до курортов. Выборы на носу. Уже сам жалею, что согласился.

Мама расстроенно качает головой и смотрит на меня в поиске поддержки.

— Работы у тебя всегда много будет, но и о здоровье подумать нужно, — говорю я первое, что приходит в голову. — Ты в отпуске последний раз в начале прошлого года был.

— В январе с Гнесиными в Карловы Вары летали, — вдруг соглашается отец.

Залпом осушив чашку, я тянусь к заварочному чайнику. Что это только что было? Неужто Георгий Волынский позволил себе хотя бы ненадолго не размахивать своим депутатским мандатом перед моим носом и побыть человеком?

— Одни полетите? — спрашиваю я, боясь спугнуть удачу.

— Гнесины, скорее всего, с нами полетят, — отвечает мама.

— Полетят, если Володе в Штатах срочно не нужно будет оказаться, — вставляет отец.