А потом я проснусь

- Ой, я тоже его пить пыталась! Но меня сразу тошнить начинало, так что я бросила. Перешла на чай с имбирем.

- Имбирь мне тоже очень помогал. Мне наш папа даже имбирные леденцы из командировки привозил. Это сейчас он в каждом супермаркете есть, а тридцать лет назад был редкостью.

Я чувствую расслабление оттого, что даже спустя время мама и Ярослава находят общий язык. Все связанное с детьми и родами вообще действует на женщин объединяюще, это я давно заметил.

- Внучку покажешь? - подает голос отец, явно обращаясь ко мне.

В теле, как по команде, напрягается каждая мышца. Я не планировал когда-либо с ним говорить.

- Амелия спит, - отрезаю я.

- Шуметь не буду. Опыт с новорожденными у меня есть, пусть и давний.

В течение нескольких секунд мы ведем немую битву взглядами, и я сдаюсь первым. Не потому что чувствую себя чем-то ему обязанным: появление собственной семьи меня закалило, поселив твердое убеждение, что я должен защищать жену и дочь. Все дело том, что глядя на отца, у меня нет ощущения необходимости обороняться.

- Идите, - говорит Ярослава в ответ на мой взгляд. - Мы пока тут поболтаем немного.

Мой личный домашний миротворец. Вот кого нужно было делать послом доброй воли.

В молчании мы с отцом доходим до спальни, где в крошечной кроватке под балдахином, любовно выбранном Ярославой, спит наша дочь. В желтоватом свете торшера ее личико выглядит загорелым, хотя на деле она унаследовала мой аристократичный цвет кожи( выражение жены, не мое).

- Не пойму, на кого больше похожа, - шепотом произносит отец после минутного разглядывания. - Рот точно от Ярославы. Уши и нос, по-моему твои.

Я не собирался ему отвечать, но не вступить в этот диалог - выше моих сил. Речь ведь идет об Амелии - моей плоти и крови.

- Она вылитая Ярослава. Когда глаза откроет - убедишься.

- Погоди еще. Она менятся будет каждый день. Когда ты родился, все твердили, что на мать похож, через год - что вылитый я.

Залюбовавшись тем, как мило Амелия шевелит губами во сне, я пожимаю плечами.

- Увидим со временем.

Какое-то время мы стоим молча. Я все же тряпка, потому что голову навязчиво сверлит мысль: «А вдруг? Не сразу, конечно, но, может, со временем».

Вдруг Ярославе недаром приснилось, как мой отец дарит ей белые цветы, а мне отдает связку ключей. Вещие сны в нашей семье - обычное дело."