А потом я проснусь

— Эта та вилла, в которой вы с Леликом в последний раз останавливались? Чуть повыше отсюда?

Я мотаю головой.

— Нет. Эта тоже на первой береговой примерно в километре отсюда.

Со стороны отца раздается неопределенный звук, и я, как ни странно, прекрасно знаю, к чему он приурочен. Первая береговая линия в сезон стоит немало, и так он недвусмысленно намекает на мое расточительство. Пусть. Во-первых, это всего три дня, а во-вторых, это первая поездка Ярославы. Интересно, стал бы он так хмыкать, встречайся я с дочерью Гнесиных.

— Вы уже были на Кипре, Ярослава? — С застывшей и потому немного неестественной улыбкой на лице мама смотрит на мою спутницу.

— Не-а, — быстро отвечает она, а потом, смутившись, поправляется. — То есть, нет. Я ни разу не была. Вообще впервые заграницей.

— И как вам? — стоически продолжает мама, на ходу смиряясь с тем фактом, что избранница ее единственного сына ни разу не покидала пределы родины.

— Мне очень нравится. Алан подтвердит… — Засияв, Ярослава смотрит на меня и ее голос заметно оживает. — Я всю дорогу головой по сторонам крутила. Кажется, будто попала в другой мир.

— Рада, что вам понравилось. Значит, будете теперь чаще приезжать.

Наверное, еще ни разу мне так сильно не хотелось обнять и расцеловать маму. Видно, что ей непросто, но она действительно старается.

— Да… Я бы с радостью… — подхватывает Ярослава. — Вот только у меня работа… Да и билеты… В общем, мы будем стараться…

Осекшись, она настороженно смотрит на меня, будто испугавшись, что сказала что-то лишнее.

— Конечно, мы будем стараться, — подмигнув, я глажу ее голую коленку под столом. — Нужно обкатывать твой загранпаспорт.

— Я пойду на террасе посижу, — одновременно со скрежетом выдвигаемого стула рычит отец. — Душно.

В доме вовсе не душно хотя бы потому, что работают кондиционеры, но вряд ли кому-то потребовалось бы более правдоподобное объяснение.

А меня его отношение задело, хотя, казалось бы, с моим-то опытом должен был выработаться иммунитет. Все же я слишком близко к сердцу принял его внезапную человечность… Наивно было полагать, что пара уютных встреч и звонков без упреков что-то в корне между нами изменят.